Мы — поколение, которое уже невозможно вернуть в то время, из которого мы вышли. Мы шли из школы пешком.
Раиса Петровна сидела на кухне. Чай давно остыл. В дверь позвонили громко, настойчиво. На пороге стояла
Три подушки лежали одна на одній. Білі, чисті, зовсім нові на вигляд. А на кожній — вишивка хрестиком.
Шёпот невесты разнёсся по залу, как удар бокала о мрамор — резко, внезапно, невозможно пропустить мимо ушей.
Мне 79 лет. Я живу одна. И не стесняюсь этого. Люди слышат «бабушка живёт одна» — и в глазах сразу жалость.
Когда мамы уже нет — мир становится другим. Навсегда. Исчезает голос, который всегда тревожился за тебя.
— Отведи сына в комнату! Пусть там ест. Моя мать хочет обедать в тишине, — резко бросил Андрей, и голос
Валентина Петровна встретила подругу на рынке. Та стояла у прилавка с овощами, тихая, уставшая. — Нина, как ты?
Вечером в доме было тихо. Только лампа горела в комнате. За столом сидел мальчик. Он только закончил рисовать.