Мне 50 лет, и год назад моя жена ушла из дома, забрав с собой детей. Она ушла, пока меня не было, и когда я вернулся, дома никого не оказалось. Несколько недель назад я получил извещение: требование о выплате алиментов. Теперь деньги автоматически удерживаются из моей зарплаты — никаких вариантов, никаких переговоров, никаких задержек. Всё уходит прямо со счёта. Не буду делать из себя святого: изменял жене неоднократно. Не скрывал это полностью, но и никогда не признавался прямо. Жена говорила, что всё преувеличивает, видит то, чего нет. У меня сложный характер — кричал, быстро заводился. В доме было всё по-моему, когда я скажу и как я скажу. Если что-то не нравилось — это сразу было слышно по голосу. Иногда швырял вещи. Никогда не поднимал руку, но пугал сильно и не раз. Дети меня боялись — это я понял слишком поздно. Когда возвращался с работы — в доме становилось тихо. Если повышал голос — все уходили по комнатам. Жена ходила осторожно, каждое слово взвешивала, избегала споров. Я думал, что это уважение, а оказалось — страх. Тогда мне было всё равно: я кормилец, хозяин, тот, кто устанавливает правила. Когда она решилась уйти, я почувствовал предательство — думал, что она мне бросает вызов. И совершил очередную ошибку: отказался давать ей деньги, не потому что не мог, а из принципа — как наказание. Думал, она вернётся, устанет, поймёт, что без меня нельзя. Сказал ей: хочешь денег — возвращайся домой. Никого, живущего отдельно, содержать не буду. Она не вернулась, а сразу обратилась к адвокату, собрала все документы — доходы, расходы, доказательства. Всё прошло куда быстрее, чем я думал: суд постановил автоматическое удержание алиментов. С этого дня я вижу свою “урезанную” зарплату. Ничего не скрыть, не выкрутиться — деньги исчезают, не успею получить. Сейчас у меня нет жены, нет детей дома — вижу их редко, всегда отчуждёнными; молчат, ничего не говорят. Я им не нужен. Финансово мне сложнее, чем когда-либо: снимаю квартиру, плачу алименты, долги, и почти ничего не остаётся себе. Иногда меня это раздражает, иногда стыдно. Сестра сказала: сам виноват — всё это я сделал своими руками. Мне 50 лет, и год назад моя жена ушла из дома, забрав с собой детей. Она ушла, пока меня не было, и когда
Мне 50 лет, и год назад моя жена ушла из дома, забрав с собой детей. Она ушла, пока меня не было, и когда я вернулся, дома никого не оказалось. Несколько недель назад я получил извещение: требование о выплате алиментов. Теперь деньги автоматически удерживаются из моей зарплаты — никаких вариантов, никаких переговоров, никаких задержек. Всё уходит прямо со счёта. Не буду делать из себя святого: изменял жене неоднократно. Не скрывал это полностью, но и никогда не признавался прямо. Жена говорила, что всё преувеличивает, видит то, чего нет. У меня сложный характер — кричал, быстро заводился. В доме было всё по-моему, когда я скажу и как я скажу. Если что-то не нравилось — это сразу было слышно по голосу. Иногда швырял вещи. Никогда не поднимал руку, но пугал сильно и не раз. Дети меня боялись — это я понял слишком поздно. Когда возвращался с работы — в доме становилось тихо. Если повышал голос — все уходили по комнатам. Жена ходила осторожно, каждое слово взвешивала, избегала споров. Я думал, что это уважение, а оказалось — страх. Тогда мне было всё равно: я кормилец, хозяин, тот, кто устанавливает правила. Когда она решилась уйти, я почувствовал предательство — думал, что она мне бросает вызов. И совершил очередную ошибку: отказался давать ей деньги, не потому что не мог, а из принципа — как наказание. Думал, она вернётся, устанет, поймёт, что без меня нельзя. Сказал ей: хочешь денег — возвращайся домой. Никого, живущего отдельно, содержать не буду. Она не вернулась, а сразу обратилась к адвокату, собрала все документы — доходы, расходы, доказательства. Всё прошло куда быстрее, чем я думал: суд постановил автоматическое удержание алиментов. С этого дня я вижу свою “урезанную” зарплату. Ничего не скрыть, не выкрутиться — деньги исчезают, не успею получить. Сейчас у меня нет жены, нет детей дома — вижу их редко, всегда отчуждёнными; молчат, ничего не говорят. Я им не нужен. Финансово мне сложнее, чем когда-либо: снимаю квартиру, плачу алименты, долги, и почти ничего не остаётся себе. Иногда меня это раздражает, иногда стыдно. Сестра сказала: сам виноват — всё это я сделал своими руками. Мне 50 лет, и год назад моя жена ушла из дома, забрав с собой детей. Она ушла, пока меня не было, и когда
Варвара Семёновна, давайте познакомимся. Это Аксинья, наша новая сотрудница. Будет работать в вашем отделе.
15 марта 2023 года, среда Сегодня опять разговор с мамой. Мама, что ты опять говоришь? Как это не с кем
Телефонный звонок моей невестки изменил все мои планы помочь молодой семье с поиском квартиры Я живу
Ну ты что, Зинаида Ивановна, это ж всего-то три денечка! У Алёночки совсем сложная ситуация путёвка-то
Дорогой дневник, Сегодня почему-то снова вспомнилась детство наше в деревне под Ярославлем.
Ну ты что, Зинаида Ивановна, это ж всего-то три денечка! У Алёночки совсем сложная ситуация путёвка-то
Сколько времени вы не разговариваете со своим сыном? спросил я свою соседку Галину Михайловну И в этот
