Мне 38, и долгое время я считала, что проблема во мне: что я плохая мама, плохая жена, что со мной что-то не так, ведь несмотря на то, что я справлялась со всем, внутри себя я ощущала, что уже ничего не могу дать.
Я вставала в 5 утра, готовила завтрак, школьную форму, собирала обеды. Оставляла детей готовыми к школе, быстро приводила дом в порядок и шла на работу. Соблюдала графики, выполняла планы, посещала встречи. Улыбалась. Всегда улыбалась. Никто на работе ничего не подозревал — напротив, говорили, что я ответственная, организованная, сильная.
Дома тоже все было как надо. Обед, домашние дела, купание детей, ужин. Слушала, как дети рассказывают про свой день, помогала с уроками, разбирала их ссоры. Обнимала, когда нужно было, объясняла, если требовалось. Снаружи моя жизнь казалась нормальной — даже хорошей: семья, работа, здоровье. Не было видимой трагедии, которая могла бы объяснить мое внутреннее состояние.
Но внутри я была пуста.
Это была не постоянная грусть, а усталость. Усталость, которая не проходит после сна. Я ложилась вымотанной и просыпалась такой же. Все тело болело без причины. Раздражал шум, изматывали одни и те же вопросы. Я ловила себя на мыслях, которые стыдилась признать: что, может, детям лучше без меня, что я не подхожу для этого, что есть женщины, созданные быть мамами, а я не из их числа.
Я никогда не забывала про свои обязанности. Никогда не опаздывала. Никогда «не теряла» контроль. Не кричала больше обычного. Поэтому никто ничего не заметил.
Партнер тоже не замечал: для него все было в порядке. Если я говорила, что устала, отвечал:
— Любая мама устает.
Если признавалась, что не хочется ничего, — говорил:
— Это просто отсутствие желания.
И я перестала говорить.
Иногда по вечерам я сидела в ванной за закрытой дверью, просто чтобы никого не слышать. Я не плакала — просто смотрела в стену и считала минуты до того момента, когда надо снова выйти и стать «той, кто все может».
Мысль уйти появилась тихо, без драмы: просто холодная идея исчезнуть на несколько дней, перестать быть нужной. Не из-за того, что не люблю детей, а потому что мне казалось, что мне уже просто нечего им дать.
День, когда я достигла дна, был самым обычным вторником. Один из детей попросил меня помочь в элементарной вещи, а я просто смотрела на него — голова была пуста. В горле стоял ком, в груди — жар. Я села на кухонный пол и не могла подняться несколько минут. Сын посмотрел испуганно и спросил:
— Мама, с тобой все в порядке?
А я не могла ему ответить.
В тот момент никто не пришел мне на помощь. Никто не спасал. Просто я больше не могла притвориться, что все хорошо.
Я обратилась за помощью, когда силы закончились. Когда уже не могла «держаться». Терапевт стал первым человеком, кто сказал то, чего никто никогда не говорил:
— Это не потому, что вы плохая мама.
Это был диагноз.
Я поняла, что мне раньше не помогли лишь потому, что я всегда продолжала функционировать. Пока женщина справляется со всем, мир считает, что она может так и дальше. Никто не интересуется, как на самом деле чувствует та, которая не падает.
Восстановление не было быстрым. Это не чудо. Это было медленно, неудобно и с чувством вины. Научиться просить о помощи. Говорить «нет». Не быть на связи круглосуточно. Осознать, что отдых не делает меня плохой матерью.
Я до сих пор воспитываю детей, работаю. Но больше не притворяюсь идеальной. Больше не думаю, что ошибка определяет меня. И главное — больше не верю, что желание убежать делало меня плохой мамой.
Я просто была очень уставшей. Мне 38 лет, и долгое время я считала, что проблема во мне. Что я плохая мать, плохая жена. Что со мной
Жена моего отца стала моей второй мамой Моя мама ушла из жизни, когда мне было всего восемь лет.
Мой сын привёл девушку в нашу квартиру, и я не знаю, как её выставить. Только под анонимом можно признаться
Пожилая женщина обернулась к Роберту и сказала слова, от которых у него побежали мурашки по спине: «Сегодня будет прекрасный и солнечный день. У нас будет достаточно времени, чтобы что-нибудь сделать».
Роберт ехал на электричке ранним утром среды — в вагоне было немноголюдно. Пожилая дама, очевидно, направлялась на дачу — как и Роберт, и многие другие попутчики. Вспоминая покойную жену, с которой раньше они вместе ездили на участок, Роберт с грустью осознал, что после её болезни избегал этих поездок, одолеваемый одиночеством и тоской.
Когда поезд притормозил у станции, женщина обратилась к нему с фразой, которую Роберт слышал когда-то от жены: «Сегодня будет прекрасный и солнечный день. У нас будет достаточно времени, чтобы что-нибудь сделать». Удивлённый, он кивнул, и завязался разговор о неурожае этого года, суровой зиме и надеждах на следующий сезон.
Оказавшись на автобусной остановке, Роберт удивился, что никогда раньше не встречал эту женщину. Они шли вместе некоторое время и затем разошлись. На даче Роберт увидел, что участок за время его отсутствия зарос травой, но разговор с дамой придал ему сил и вдохновил на новые занятия.
Вдохновившись, он принялся за работу — перекопал грядки, прополол сорняки, а после устроился на скамейке с бутербродами и чаем, наслаждаясь видом колышущихся любимых цветов и созревающих яблок.
У Роберта улучшилось настроение, он решил чаще приезжать на участок. Во время сбора грибов в лесу он почувствовал, что снял тяжесть с души, и захотел продолжать работать ради радости и смысла жизни.
На обратном пути он снова встретил ту женщину. Вместе они ели яблоки и обсуждали дачные хлопоты, а она уверяла, что у него впереди ещё много счастья, и призывала находить радость и смысл в труде. Когда Роберт вышел на своей станции, он улыбнулся закатному солнцу — чувство удовлетворения победило грусть. Дневник, среда Сегодня я, Алексей Петрович, снова оказался в электричке, направляясь к своей даче под
Свекровь решила переехать в мою квартиру и подарить свою дочери. Мой муж, Алексей, вырос в большой семье.
Не просто няня Много лет назад, когда я была студенткой Московского педагогического университета, моя
ЧТО СОКРАТИШЬ ТО НЕ ВЕРНЕШЬ Когда Лада показывала своим знакомым свадебные фотографии, она всегда повторяла
Слушай, расскажу, что у меня тут на днях произошло, просто цирк. Захожу я в аптеку простая вроде бы задача
Пока не поздно Дарья крепко сжимает в одной руке пакет с лекарствами из «Аптеки-36,6», в другой толстую
