NewsControl

Вот это встреча, папа! Ну зачем тебе был нужен санаторий, если дома всё включено: Когда Дмитрий подарил Еве ключи от своей квартиры, она поняла — Бастилия взята. Ни один Ди Каприо так не ждал своего Оскара, как Ева ждала своего Дмитрия, да ещё и с личным уголком. Разочаровавшаяся в жизни тридцатипятилетняя Ева всё чаще кидала сочувственные взгляды на дворовых котов и витрины “Всё для рукоделия”. А тут появился он — одинокий мужчина, потративший молодость на карьеру, здоровое питание, спортзал и прочие глупости типа поиска себя в этом мире. И без детей. Ева загадала себе такой подарок ещё в двадцать лет, и, наверное, где-то там, на небесах, наконец поняли, что она не шутила. — У меня последняя командировка в этом году — и я твой, — сказал Дмитрий, вручая заветные ключи. — Только не пугайся моего берлоги. Я вообще появляюсь дома только чтобы поспать, — добавил он и улетел в другой часовой пояс на выходные. Ева взяла зубную щётку, крем и поехала смотреть, что за берлога. Проблемы начались сразу: Дмитрий предупредил, что замок иногда заедает, но Ева не думала, что настолько. Сорок минут штурмовала дверь: толкала, тянула, аккуратно вставляя ключ, уговаривала дверной замок по-хорошему, но новая квартира упорно не открывалась. Под конец она решила психологически надавить, вспомнив уроки одноклассников за гаражами. На шум вышла соседка. — Вы чего в чужую квартиру лезете? — спросил тревожный женский голос. — Я не лезу, у меня ключи есть! — огрызнулась потная Ева. — А вы вообще кто будете? Я вас тут раньше не видела, — продолжала соседка. — Я его девушка! — Ева с вызовом ответила, уперев руки в бока, но перед собой увидела только щёлочку приоткрытой двери. — Вы? — удивилась соседка. — Да, я. Какие-то проблемы? — Нет, никаких. Просто он никого сюда никогда не водил, а тут вы… — Такая это какая? — не поняла Ева. — Знаете, не моё дело. Извините, — закрыла дверь соседка. Понимая, что либо она, либо её, Ева вдавила ключ с таким напором, что почти провернула весь косяк. Дверь сдалась. Весь внутренний мир Дмитрия открылся перед Евой, и сердце её покрылось инеем. Конечно, молодому одинокому человеку свойствен аскетизм, но это была настоящая келья. — Бедняга, твоё сердце давно забыло, что такое уют, или, может, никогда и не знало, — пробормотала Ева, осматривая скромное жилище, в которое ей придётся часто заглядывать. Зато соседка не солгала: женская рука сюда явно не касалась. Ева тут первая. Не выдержав, она помчалась в ближайший супермаркет за шторкой и ковриком для ванной, прихватками и полотенцами для кухни. Потом к коврику и шторке присоединились ароматизаторы, мыло ручной работы, контейнеры для косметики… — Добавить такие мелочи в чужую квартиру — не наглость, — успокаивала себя Ева, катая уже два тележки. С замком она больше не боролась: он вообще перестал работать как надо, напоминая хоккейного вратаря без маски. Поняв, что наделала, Ева до полуночи выкручивала кухонными ножами старый замок, а утром бежала за новым. Заодно решила заменить ножи, вилки, ложки, скатерть, разделочные доски, подставки под горячее. А там и до тюли рукой подать. В воскресенье в обед позвонил Дмитрий — он задерживается ещё на пару дней. — Я буду только рад, если ты добавишь тепла и уюта, — улыбался он в трубку, когда Ева призналась, что немного перестаралась. Уюта она уже завезла в квартиру грузовиками, расставив согласно плану и техдокументации. Годы накопленного уюта вырвались наружу, когда ей развязали руки. К возвращению Дмитрия в квартире остался только паук возле вентиляции. Она хотела прогнать и его, но при виде восьми удивлённых глаз решила: пусть останется как символ недотронутого имущества. Жильё Дмитрия теперь выглядело так, будто он давно женат, потом развёлся, а теперь снова счастлив. Ева не ограничилась квартирой — весь подъезд теперь знал, что она новая хозяйка, и любые вопросы можно адресовать ей. Кольца на пальце пока не было, но это чисто техническая деталь. Соседи сначала смотрели с подозрением, а потом махнули рукой: «Ваша квартира — вам решать». * В день приезда Дмитрия Ева приготовила настоящий домашний ужин, нарядилась в соблазнительный костюм, расставила по углам ароматы, зажгла новое освещение — и стала ждать. Дмитрий опаздывал. Когда Ева уже начала чувствовать, что наряд впивается в мышцы, ради которых она полгода приседала, в замок вставили ключ. — Замок новый, просто толкни, не закрыто! — томно сказала Ева. Она не боялась осуждения — слишком хорошо поработала с интерьером, ей всё простят. В тот момент, когда открылись двери, Ева получила СМС от Дмитрия: «Ты где? Я дома. Квартира вообще не изменилась. А друзья меня пугали, что ты всё косметикой заставишь». Но сообщение она увидела позже — в квартиру зашли совершенно незнакомые люди, пятеро: двое взрослых, двое школьников и один глубокий старик, который, заметив Еву, сразу выпрямился и пригладил седые волосы. — Вот это встреча, папа! Ну зачем тебе был нужен санаторий, если дома “всё включено”? — первыми словами пошутил молодой мужчина и тут же словил щелбан от от жены. Ева стояла на пороге с двумя бокалами, не в силах двинуться. Хотелось закричать — но она не могла преодолеть ступор. В углу радостно захихикал паук. — Простите, а вы кто? — пискнула Ева. — Я владелец здешней берлоги. А вы, из поликлиники? Пришли перевязку делать? Я, вроде, сам справлюсь, — ответил дед, разглядывая медсестринский наряд Евы. — Ммм, ну, Адам Матвеевич, у вас тут действительно уют и благодать, — заглянула в квартиру жена молодого мужчины. — Совсем другое дело, а то как в склепе жили. А вы, девушка, как зовут? Не слишком ли зрелый для вас наш Адам Матвеевич? Хотя мужик солидный, со своей квартирой… — Е-е-ва… — Вот как! Удачно вы, Адам Матвеевич, персонал подбираете! У деда тоже засияли глаза: ему всё казалось удающимся совпадением. — А где Дмитрий? — прошептала Ева. От нервов осушила оба бокала. Узнать больше — Я Дмитрий! — радостно поднял руку мальчик лет восьми. — Тебе рано быть Дмитрием, — мама опустила его руку и отправила детей с мужем в машину. — Прошу прощения, я, кажется, ошиблась квартирой, — наконец пришла в себя Ева, вспоминая про замок. — Это Бутова, восемнадцать, квартира двадцать шесть? — Нет, это Буковинская, восемнадцать, — потирал руки дед, собираясь распаковать счастливую находку. — Ну, — трагично вздохнула Ева, — перепутала. Проходите, располагайтесь, а я позвоню. Взяв телефон, она убежала в ванную, где, забаррикадировав дверь, обернулась полотенцем и впервые увидела СМС. «Дмитрий, я скоро приду, просто магазин задержал», — написала Ева. «Хорошо, жду! Если не трудно, купи бутылку красного», — прослушала она голосовое сообщение Дмитрия. Красное она собиралась принести — но уже внутри себя. Взяв коврик и сняв шторку, дождалась, пока все заняты на кухне, и только тогда выбралась из ванной. Оперативно собрав свои вещи в пакет, ускользнула из квартиры. * — Расскажу, но позже, — объяснила свой вид Ева, когда Дмитрий открыл дверь. Ошарашенная, прошла мимо, даже не взглянув — сразу в ванную, заменила шторку и развернула коврик, потом рухнула на диван и спала до утра, пока стресс и “красное” не выветрились. Проснувшись, увидела перед собой незнакомого молодого мужчину, ждущего объяснений. — Скажите, а какой тут адрес?.. — Бутова, восемнадцать.

Ничего себе, папа, тебя встречают. И зачем тебе этот санаторий был нужен, если дома такой «всё включено».

Įdomybės

020

— Я не мог его бросить, мама, — прошептал Никита. — Понимаешь? Не мог Никите было четырнадцать, и весь мир будто был против него. Точнее — никто не хотел его понимать. — Опять этот хулиган! — ворчала тётя Клава из третьего подъезда, переходя на другую сторону двора. — Одна мать воспитывает. Вот и результат! А Никита шёл мимо, засунув руки в карманы потрёпанных джинсов, и делал вид, что не слышит. Хотя слышал. Мама работала допоздна. На кухонном столе записка: «Котлеты в холодильнике, разогрей». И тишина. Всегда тишина. Вот и сейчас он возвращался из школы, где учителя опять «вели беседу» о его поведении. Будто он уже не понимал, что стал для всех проблемой. Понимал. Но что с того? — Эй, парень! — окликнул его дядя Витя, сосед с первого этажа. — Видел тут хромую собаку? Прогнать бы её надо. Никита остановился, пригляделся. У мусорных баков действительно лежала собака. Не щенок — взрослый рыжий с белыми пятнами. Лежал неподвижно, только умные, грустные глаза следили за людьми. — Да прогоните же кто-нибудь! — поддакивала тётя Клава. — Больная, наверное! Никита подошёл ближе. Собака не шевельнулась, только чуть-чуть вильнула хвостом. На задней лапе — рваная рана, запёкшаяся кровь. — Чего застыл? — раздражённо бросил дядя Витя. — Возьми палку, прогони! В тот момент что-то внутри Никиты оборвалось. — Только попробуйте тронуть его! — резко выпалил он, заслоняя собаку собой. — Он никому ничего плохого не делает! — Вот тебе и защитник, — удивился дядя Витя. — И буду защищать! — Никита присел рядом с псом, осторожно протянул руку. Тот обнюхал пальцы и тихонько лизнул ладонь. Впервые за долгое время кто-то отнёсся к нему по-доброму. — Пошли, — прошептал он собаке. — Пойдём со мной. Дома Никита устроил собаке лежанку из старых курток в углу своей комнаты. Мама на работе до вечера — значит, никто не будет ругаться и выгонять «заразу». Рана на лапе выглядела плохо. Никита залез в интернет, нашёл статьи о первой помощи животным. Читал, хмурился из-за медицинских терминов, но старательно запоминал всё. — Надо промыть перекисью, — бормотал он, копаясь в аптечке. — Потом края йодом обработать. Только аккуратно, чтобы не больно было. Пёс лежал спокойно, доверчиво подставлял больную лапу. Смотрел на Никиту благодарно — так на него давно никто не смотрел. — Как тебя зовут? — Никита аккуратно бинтовал лапу. — Рыжий ты. Рыжим тебя, что ли, назвать? Собака тихо гавкнула — будто согласилась. Вечером пришла мама. Никита приготовился к скандалу, но мама молча осмотрела Рыжего, потрогала бинт. — Сам перевязывал? — тихо спросила она. — Сам. В интернете нашёл, как правильно. — Чего кормить будешь? — Придумаю что-нибудь. Мама долго смотрела на сына. Потом — на собаку, которая доверчиво лизала ей руку. — Завтра к ветеринару поведём, — решила она. — Посмотрим, что с лапой. А имя придумал уже? — Рыжий, — просиял Никита. Впервые за долгие месяцы между ними не было стены непонимания. Утром Никита встал на час раньше, чем обычно. Рыжий пытался подняться, поскуливая от боли. — Лежи-леж, — успокоил его мальчик. — Сейчас водички принесу, покормлю. Собачьего корма дома не было. Пришлось отдать последнюю котлету, хлеб размочить в молоке. Рыжий ел жадно, но аккуратно, вылизывая каждую крошку. В школе Никита впервые за долгое время не огрызался с учителями. Думал только об одном — как там Рыжий? Не болит ли лапа? Не скучает ли? — Сегодня ты какой-то другой, — удивилась классная руководительница. Никита только пожал плечами. Рассказывать — засмеют. После школы летел домой, игнорируя недовольные взгляды соседей. Рыжий встретил его радостным визгом — уже мог стоять на трёх лапах. — Ну что, друг, гулять хочешь? — Никита сделал из верёвки поводок. — Только осторожно, лапу береги. Во дворе происходило что-то невероятное. Тётя Клава, увидев их, чуть не подавилась семечками: — Так он его домой привёл! Никита! Ты совсем с ума сошёл?! — А что такого? — спокойно ответил мальчик. — Лечу его. Скоро поправится. — Лечишь?! — подошла соседка. — А на лекарства деньги где берёшь? У мамы ворешь? Никита сжал кулаки, но сдержался. Рыжий прижался к ноге — будто почувствовал напряжение. — Не ворую. Свои трачу. С завтраков копил, — тихо сказал он. Дядя Витя покачал головой: — Парень, понимаешь, что взялся за живую душу? Это не игрушка. Его кормить, лечить, гулять надо. Теперь каждый день начинался с прогулки. Рыжий быстро поправлялся, уже мог бегать, хоть и немного прихрамывал. Никита учил его командам — терпеливо, часами. — Сидеть! Молодец! Дай лапу! Вот так! Соседи наблюдали издали. Кто качал головой, кто улыбался. А Никита не замечал ничего, кроме преданных глаз Рыжего. Он менялся. Не сразу — постепенно. Перестал огрызаться, стал помогать дома, даже оценки подтянул. У него появилась цель. И это было только начало. Через три недели случилось то, чего Никита боялся больше всего. Он возвращался с Рыжим с вечерней прогулки, когда из-за гаражей выскочила стая дворовых собак. Пять-шесть злых, голодных псов с пылающими глазами. Вожак — огромный чёрный — оскалился и пошёл вперёд. Рыжий инстинктивно отступил за спину Никиты. Лапа ещё болела, бегать быстро не мог. А эти учуяли слабость. — Назад! — крикнул Никита, размахивая поводком. — Проваливайте! Но стая не отступала. Окружала. Чёрный вожак рычал всё громче, готовясь к прыжку. — Никита! — откуда-то сверху прозвучал женский крик. — Беги! Брось собаку — спасайся! Это была тётя Клава, выглянувшая из окна. За ней — другие соседи. — Парень, не геройствуй! — кричал дядя Витя. — Он же хромой, всё равно не убежит! Никита оглянулся на Рыжего. Тот дрожал, но не уходил. Прижимался к ноге хозяина, готовый делить любую судьбу. Чёрный прыгнул первым. Никита инстинктивно прикрылся руками, но укус пришёлся в плечо. Острые зубы прокусили куртку, достали до кожи. А Рыжий, вопреки боли, страху — бросился защищать Никиту. Вцепился в лапу вожака, повис на ней всеми силами. Началась драка. Никита отбивался ногами, руками, пытался прикрыть Рыжего от клыков. Получал укусы, царапины, но не отходил ни на шаг. — Господи, что же творится! — причитала тётя Клава сверху. — Витя, ну сделай что-нибудь! Дядя Витя спускался по лестнице, хватал палку, арматуру — что попадало под руку. — Держись, парень! Сейчас помогу! Никита уже падал под напором стаи, когда услышал знакомый голос: — А ну прочь! Это была мама. Она выскочила из подъезда с ведром воды, окатила собак. Стая отскочила, рыча. — Витя, помогай! — крикнула она. Дядя Витя подбежал с палкой, другие соседи спустились. Дворняги поняли, что силы не равные, и завыли, убежали. Никита лежал на асфальте, прижимая к себе Рыжего. Оба в крови, оба дрожали. Но живы. Целы. — Сынок, — мама присела рядом, аккуратно осматривала царапины. — Как же ты меня напугал. — Я не мог его бросить, мама, — прошептал Никита. — Понимаешь? Не мог. — Понимаю, — тихо ответила она. Тётя Клава спустилась во двор, подошла ближе. Смотрела на Никиту странно — будто впервые видела. — Мальчик, — растеряно проговорила она. — Ты мог погибнуть… из-за какой-то собаки. — Не «из-за собаки», — неожиданно вмешался дядя Витя. — За друга. Понимаете разницу, Клавдия Степановна? Соседка молча кивнула. По щекам текли слёзы. — Пойдём домой, — сказала мама. — Нужно обработать раны. И Рыжего тоже. Никита с трудом поднялся, взял собаку на руки. Рыжий скулил, но хвост едва-едва вилял — радовался, что хозяин рядом. — Подождите, — остановил их дядя Витя. — Завтра к ветеринару поедете? — Поедем. — Я отвезу. На машине. И за лечение заплачу — собака ведь героическая оказалась. Никита удивлённо посмотрел на соседа. — Спасибо, дядя Витя. Но я сам… — Не спорь. Отработаешь потом — отдашь. А пока… — он хлопнул Никиту по плечу. — А пока гордимся тобой. Правда? Соседи молча кивали. Прошёл месяц. Обычный октябрьский вечер, Никита возвращался из ветклиники, где теперь помогал волонтёрам по выходным. Рыжий бежал рядом — лапа зажила, прихрамывать почти перестал. — Никита! — окликнула его тётя Клава. — Подожди! Мальчик остановился, готовясь к очередной нотации. Но соседка протянула ему пакет с кормом. — Это Рыжему, — смущённо сказала она. — Хороший корм, дорогой. Ты так о нём заботишься. — Спасибо, тётя Клава, — искренне ответил Никита. — У нас есть корм. Я теперь подрабатываю — врач Анна Петровна платит. — Всё равно возьми. На всякий случай. Дома мама готовила ужин. Увидев сына, улыбнулась: — Как дела в ветеринарке? Анна Петровна тобой довольна? — Говорит, у меня руки правильные. И терпение есть. — Никита погладил Рыжего по голове. — Может, ветеринаром стану. Серьёзно думаю. — А учёба как? — Нормально. Даже Петрович по физике хвалит. Говорит, внимательным стал. Мама кивнула. За месяц сын изменился до неузнаваемости. Не грубит, дома помогает, с соседями здоровается. А главное — появилась цель. Мечта. — Знаешь, — сказала она, — завтра Витя придёт. Хочет тебе ещё подработку предложить. У знакомого питомник, нужен помощник. Никита просиял: — Правда? А Рыжего можно брать? — Думаю, да. Он теперь почти служебная собака. Вечером Никита сидел во дворе с Рыжим. Тренировали новую команду — «охранять». Пёс старательно выполнял упражнения, поглядывая преданно на хозяина. Дядя Витя подошёл, присел на лавочку. — Завтра точно в питомник поедешь? — Поеду. С Рыжим. — Тогда ложись пораньше. День трудный будет. Когда дядя Витя ушёл, Никита ещё немного посидел во дворе. Рыжий положил морду на колени хозяина, счастливо вздохнул. Они нашли друг друга. И больше никогда не будут одиноки.

Мам, ну ты пойми шепотом проговорил Никита. Я просто не мог его бросить. Серьёзно, не мог…

Įdomybės

Снова к той – история Марины, выбора между семьёй и прошлым, разрывающей любви и сумерках московской квартиры

Опять к ней Ты снова к ней идёшь? Валентина задала вопрос, заранее зная ответ. Сергей кивнул, уткнувшись

Įdomybės

022

Обстоятельства не складываются — их творят люди. Вы сами создали ситуацию, в которой выбросили живое существо на улицу, а теперь хотите все изменить, когда вам удобно Олег возвращался с работы домой. Обычный зимний вечер, когда все вокруг словно накрыто пеленой скуки. Проходя мимо продуктового магазина, он увидел собаку — рыжую, лохматую дворнягу с глазами потерянного ребенка. — Тебе что тут нужно? — пробурчал Олег, но остановился. Собака подняла морду, посмотрела. Не просила ничего. Просто смотрела. «Похоже, хозяев ждет», — подумал Олег и пошёл дальше. Но на следующий день — всё то же. И через день тоже. Собака будто приросла к этому месту. Олег заметил: люди проходят мимо, кто-то кидает булку, кто-то — сосиску. — Ну чего ты тут сидишь? — спросил однажды, присев рядом. — Где хозяева? Собака осторожно подползла и прижалась мордой к ноге. Олег замер. Когда он в последний раз кого-то гладил? После развода прошло три года. Квартира пустая, только работа, телевизор и холодильник. — Ладушка ты моя, — прошептал он, сам не зная, откуда взялось имя. В следующий день принёс сосиски. Через неделю разместил объявление в интернете: «Найдена собака. Ищем хозяев». Никто не позвонил. А спустя месяц Олег возвращался с ночного дежурства — он инженер, иногда работает сутки напролёт. У магазина увидел толпу. — Что случилось? — спросил он соседку. — Да собаку сбили. Та, что здесь месяц сидела. Сердце оборвалось. — Где она? — В ветклинику на проспекте Леси Украинки отвезли. Там деньги бешеные… Да и кому она нужна, бездомная? Олег ничего не сказал. Развернулся и побежал. В клинике ветеринар покачал головой: — Переломы, внутреннее кровотечение. Лечение будет дорогим. И не факт, что выживет. — Лечите, — сказал Олег. — Сколько нужно — заплачу. Когда Ладу выписали, он забрал её домой. Впервые за три года квартира наполнилась жизнью. Всё изменилось. Радикально. Олег просыпался не по будильнику — а от того, что Лада тихонько касалась носом руки: пора вставать, хозяин. И он вставал. С улыбкой. Раньше утро начиналось с кофе и новостей. Теперь — с прогулки в парке. — Ну что, девочка, идём дышать? — говорил он, и Лада радостно виляла хвостом. В ветклинике оформили все документы: паспорт, прививки. Официально она стала его собакой. Олег фотографировал каждую справку — на всякий случай. Коллеги удивлялись: — Олег, ты что, помолодел? Такой бодрый стал. И вправду — он чувствовал себя нужным. Впервые за многие годы. Лада оказалась невероятно умной. Понимала с полуслова. Если он задерживался на работе — встречала у дверей с таким взглядом, будто говорила: «Я переживала». Вечерами они гуляли по парку. Долго. Олег рассказывал ей о работе, о жизни. Смешно? Может быть. Но ей нравилось слушать. Она внимательно смотрела, иногда тихо скулила в ответ. — Понимаешь, Ладушка, раньше я думал, что одному проще. Никто не мешает, никто не достаёт. А оказывается… — он гладил её по голове. — Оказывается, просто страшно было снова полюбить. Соседи привыкли к ним. Тётя Вера из соседнего подъезда всегда приберегала косточку. — Хорошая собачка, — говорила она. — Видно, что любимая. Прошёл месяц. Другой. Олег даже думал завести страницу в соцсетях, выкладывать Ладины фото. Она была фотогенична — рыжий мех на солнце переливался золотом. А потом случилось неожиданное. Обычная прогулка в парке. Лада нюхала кусты, Олег сидел на лавочке с телефоном. — Герда! Герда! Олег поднял голову. К ним шла женщина лет тридцати пяти, в дорогом спортивном костюме, блондинка, накрашенная. Лада насторожилась и прижала уши. — Простите, — сказал Олег, — вы ошиблись. Это моя собака. Женщина остановилась, руки в боки. — Как это ваша? Я не слепая — вот моя Герда! Я её полгода назад потеряла! — Что? — Так и есть! Она сбежала от подъезда, я её всюду искала! А вы украли! Олега земля ушла из-под ног. — Подождите. Как потеряли? Я её подобрал возле магазина, она месяц сидела бездомная! — А почему сидела?! — женщина шагнула ближе. — Потому что потерялась! Я её обожаю! Мы с мужем породистую специально выбирали! — Породистую? — Олег посмотрел на Ладу. — Она ведь дворняжка. — Она метис! Очень дорогая! Олег встал, Лада прижалась к ногам. — Ладно. Если это ваша собака — покажите документы. — Какие документы? — Ветпаспорт, справки о прививках. Что угодно. Женщина замялась: — Дома оставила. Но это не важно! Я и так её узнала! Герда, ко мне! Лада не двинулась. — Герда! Иди сюда немедленно! Собака ещё сильнее прижалась к Олегу. — Видите? — тихо сказал он. — Она вас не знает. — Она просто обиделась, что я её потеряла! — женщина повысила голос. — Но это моя собака! И я требую её вернуть! — У меня есть документы, — спокойно ответил Олег. — Справка из клиники, где я её лечил после аварии. Паспорт. Чеки за корм, игрушки. — Мне всё равно на ваши документы! Это кража! Люди начали оборачиваться. — Знаете что? — Олег достал телефон. — Давайте решим по закону. Вызову полицию. — Вызывайте! — огрызнулась женщина. — У меня есть свидетели! — Какие свидетели? — Соседи видели, как она убежала! Олег набрал номер. Сердце колотилось. А вдруг женщина права? Вдруг Лада действительно убежала от неё? Но почему тогда месяц сидела у магазина? Почему не искала дорогу домой? И главное — почему теперь дрожит под рукой, словно прячется? — Алло? Полиция? У меня тут ситуация… Женщина зло улыбнулась: — Вот увидите, справедливость восторжествует. Верните мою собаку! А Лада всё прижималась к Олегу. И тогда Олег понял — он будет бороться за неё. До конца. Потому что за эти месяцы Лада стала не просто собакой. Она стала его семьёй. Участковый приехал через полчаса. Сержант Михайлеченко — человек медлительный, обстоятельный. Олег знал его по делам с управляющей компанией. — Рассказывайте, — сказал он, доставая блокнот. Женщина заговорила первой, быстро, сбивчиво: — Это моя собака! Герда! Мы купили за десять тысяч! Полгода назад убежала, я её искала! А этот мужчина украл! — Не украл, а подобрал, — спокойно возразил Олег. — У магазина, месяц голодала. — Потому что потерялась! Михайлеченко посмотрел на Ладу. Та всё так же прижималась к Олегу. — Документы есть? — У меня, — Олег достал папку. Посчастливилось, не переложил домой после недавнего визита в клинику. — Вот справка из ветклиники, лечил после аварии. Вот паспорт, все прививки. Участковый просмотрел бумаги. — А у вас? — Всё дома! Какая разница! Говорю — это моя Герда! — Расскажите подробнее, как потеряли? — спросил Михайлеченко. — Гуляли, она сорвалась с поводка и убежала. Я её искала, объявления развешивала. — Где гуляли? — В парке, тут рядом. — Где живёте? — На проспекте Леси Украинки. Олег вздрогнул: — Это за два километра от того магазина, где я её нашёл. Если потерялась в парке, как оказалась там? — Ну, заблудилась, наверное… — Обычно собаки дорогу домой находят. Женщина побагровела: — А что вы понимаете в собаках?! — Понимаю, — тихо сказал Олег. — Любимая собака не будет месяц голодать на одном месте — она ищет хозяев. — А можно вопрос? — вмешался Михайлеченко. — Вы говорили, что искали собаку и развешивали объявления. А в полицию почему не обратились? — В полицию? Ну, не додумалась. — За полгода? Потеряли собаку за десять тысяч и не пошли в полицию? — Думала, сама найдётся! Михайлеченко нахмурился: — Гражданка, а ваши документы? — Какие? — Паспорт. И адрес удостоверим. Женщина трясущимися руками достала паспорт. — Да, вы действительно прописаны на проспекте Леси Украинки. Квартира какая? — Двадцать третья. — Понятно. А теперь скажите — когда потеряли собаку? — Полгода назад, примерно. — Точную дату назовёте? — Ну, двадцатого или двадцать первого января. Олег достал телефон: — А я её подобрал двадцать третьего января. Она там уже месяц сидела. Значит, «потерялась» ещё раньше. — Может, я ошиблась с датой! — женщина заметно занервничала. И вдруг сдалась: — Ладно! Пусть будет ваша! Но я же её любила! Тишина. — Как же так получилось? — тихо спросил Олег. — Муж сказал, переезжаем, с собакой не пустят на съёмную квартиру. Продать не получилось — не породистая. Вот и оставила её у магазина. Думала, кто-нибудь подберёт. Олег почувствовал, как всё внутри перевернулось. — Вы её выбросили? — Ну, оставила… Не выбросила! Люди добрые, думала, заберут. — А почему теперь хотите забрать? Женщина заплакала: — Мы с мужем развелись, он уехал, я одна осталась. Так одиноко… Захотелось Гердочку вернуть. Я же любила её! Олег смотрел на неё и не верил. — Любили? — медленно повторил. — Любимых не выбрасывают. Михайлеченко закрыл блокнот: — Всё ясно. По бумагам собака принадлежит гражданину… — заглянул в паспорт, — Вороненко. Он лечил, оформил документы, содержит. По закону вопросов нет. Женщина всхлипнула: — Но я же передумала! Я хочу вернуть! — Поздно, — сухо ответил участковый. — Если выбросили — значит выбросили. Олег присел рядом с Ладой, обнял её: — Всё хорошо, девочка. — Можно я хоть поглажу её? В последний раз? — попросила женщина. Олег посмотрел на Ладу. Та прижала уши, забилась ему под руку. — Видите? Она вас боится. — Я же не специально… Так обстоятельства сложились. — Знаете что? — Олег встал. — Обстоятельства не складываются сами — их создают люди. Вы сами создали ситуацию, где выбросили живое существо. А теперь хотите всё изменить, когда вам удобно. Женщина заплакала: — Я понимаю… Но мне так плохо одной. — А ей было хорошо месяц ждать вас на морозе? Тишина. — Герда… — тихо позвала женщина в последний раз. Собака даже не шелохнулась. Женщина быстро ушла, не оглядываясь. Михайлеченко хлопнул Олега по плечу: — Правильное решение. Видно, собака к вам прикипела. — Спасибо за понимание. — Да что вы… Сам собачник, знаю, каково это. Когда участковый уехал, Олег остался с Ладой один. — Ну что, — сказал, гладя её по голове, — никто нас больше не разлучит. Обещаю. Лада подняла глаза. И Олег увидел в них не просто благодарность, а бесконечную собачью любовь. Любовь. — Пойдём домой? Она радостно гавкнула и побежала рядом. По дороге Олег думал: в одном эта женщина права. Обстоятельства действительно могут сложиться по-разному — можно потерять работу, жильё, деньги. Но есть то, что терять нельзя: ответственность, любовь, сострадание. Дома Лада устроилась на своём любимом коврике, а Олег заварил чай и сел рядом. — Знаешь, Ладушка, — задумчиво сказал он, — может, оно и к лучшему. Теперь точно знаем — мы нужны друг другу. Лада довольно вздохнула.

Обстоятельства не случаются сами по себе. Их создают люди. Вы сами придумали такие условия, при которых

Įdomybės

019

“Мне не нужна парализованная дочь! — сказала невестка и бросила девочку у старика. Но она даже не представляла, какие чудеса и испытания ждут впереди… История о деревенском дедушке Денисыче, его мечте о чистокровном алабае из Средней Азии, потере семьи и о том, как внучка, оставленная парализованной, нашла новый смысл жизни и спасение — благодаря верному псу Мухтару и настоящей дедовской любви, вопреки предательству матери и жестокости судьбы.”

Мне не нужна калека сказала невестка, и ушла Только она и представить себе не могла, что будет дальше…

Įdomybės

012

Однажды папа позвал меня в свою комнату: сказал, что хочет поговорить о чем-то серьезном. Если честно, я немного занервничала. В гостиной меня ждала женщина. Вся наша семья вертелась вокруг моего папы, который вырастил меня, заботился обо мне и всегда стоял за моей спиной. После моего рождения мама ушла от нас, а папа так и не женился снова, боясь новой боли. Жизнь не всегда была к нему добра, и я хотела скорее повзрослеть, чтобы поддерживать отца во всем, что должен делать настоящий мужчина. Из-за сложной финансовой ситуации в семье я начала подрабатывать уже в 15 лет — писала статьи для местных газет, через три года нашла работу получше. Спустя еще несколько лет мне удалось устроиться в офис, и я смогла обеспечивать себя и папу. Однажды папа позвал меня поговорить по-серьезному, как он выразился. Я почувствовала тревогу. В гостиной ждала женщина, которую папа представил мне как мою маму. Увидев меня, она сразу разрыдалась, начала оправдываться и попыталась меня обнять, но я не решилась ответить ей тем же. Я аккуратно вывернулась из ее объятий и ушла, не проронив ни слова, оставив родителей разбираться самим. Я решила позволить папе самому решать, как поступить дальше. Я не в силах простить того, кто бросил нас с папой и даже не поздравил меня с днем рождения все эти годы.

20 марта 2012 Сегодня отец позвал меня к себе в комнату сказал, что хочет поговорить о чём-то важном.

Įdomybės

0154

Максим скрывал в себе сожаление о поспешном разводе: умные мужчины превращают любовниц в праздник, а он – в жену Настроение Максима Петровича пропало, как только он, припарковав машину, вошёл в подъезд. Дома его встретила привычная рутина: тапочки — обул на входе, аппетитный запах ужина, чистота и цветы в вазе. Не тронуло: жена дома, чем ещё заниматься пожилой женщине? Пироги печь да носки вязать. Носки, конечно, преувеличение, но суть важна. Марина, жена Максима, привычно вышла ему навстречу с улыбкой: – Устал? А я пирогов напекла — с капустой, яблоками, как ты любишь… И замолчала под тяжёлым взглядом Максима. Стояла в домашнем костюме, волосы под платком — всегда так готовила. Профессиональная привычка убирать волосы: всю жизнь работала поваром. Глаза слегка подведены, на губах блеск — тоже привычка, которая сейчас показалась Максиму вульгарной. Ну зачем в её возрасте краситься! Наверное, не стоило быть таким резким, но он выпалил: – Косметика тебе не идёт, в этом возрасте это нелепо! Губы Марины дрогнули, она промолчала и даже накрывать стол не пошла. Это и к лучшему. Пироги под полотенцем, чай заварен — сам справится. После душа и ужина доброжелательность к жене немного вернулась, как и мысли о прошедшем дне. Максим, в любимом махровом халате, устроился в кресле, якобы читая. Как же сказала новая сотрудница: – Вы вполне привлекательный мужчина, да еще и интересный. Максиму было 56, он руководил юридическим отделом крупной компании. В подчинении — вчерашний выпускник и три дамы за сорок. Одна ушла в декрет, на её место приняли Асю. Оформлением занимался зам, Максим увидел Асю впервые сегодня. Пригласил в кабинет — познакомиться. С ней вошёл аромат изысканных духов и ощущение свежести — молодое лицо, светлые локоны, уверенный взгляд синих глаз, сочные губы, родинка на щеке. Неужели ей 30? Максим бы дал меньше. Разведена, мама восьмилетнего сына. Сам не понял почему, но подумал: “Это хорошо.” Во время разговора с Асей немного пококетничал: теперь у неё такой «старый» начальник. Ася хлопнула ресницами и ответила словами, которые ему запомнились. Жена, забыв обиду, явилась к его креслу с вечерним ромашковым чаем. Он поморщился: «Вечно не вовремя». Хотя выпил с удовольствием. Вдруг он вспомнил, чем сейчас занимается молодая, симпатичная Ася? В сердце кольнуло — это была давно забытая ревность. **** Ася после работы зашла в супермаркет. Сыр, батон, себе на ужин — кефир. Дома встретил сын Василий, она обняла его скорее машинально, чем с нежностью. Отец возился на лоджии, мама готовила ужин. Сказала, что болит голова, её не трогать. На самом деле было тоскливо. С тех пор как развелась с отцом Василия, всё надеялась стать для кого-то главной женщиной в жизни. Но все достойные оказывались либо женаты, либо искали легких отношений. Вот и последний — работали вместе, казался безумно влюблённым. Два страстных года, даже квартиру снимал (скорее для себя), а как запахло серьёзным — велел и разойтись, и уйти с работы. Сейчас снова жила с родителями и сыном. Мама её жалела, отец считал, что ребёнку хотя бы мама нужна. Марина давно замечала: у мужа кризис возраста. Как будто всё есть, а главного не хватает. Она боялась подумать, что может быть этим «главным». Старалась: готовила любимое, следила за собой, не навязывала душевные разговоры, хотя этого ей не хватало. Старалась занять сына, дачу. Но Максим скучал, хмурился. Видимо, поэтому их роман с Асей начался стремительно — через пару недель после её появления в коллективе он пригласил её пообедать, подвёз домой. Потрогал её руку, она повернулась румяным личиком. – Не хочу расставаться. Поехали ко мне на дачу? — с хрипотцой сказал Максим. Ася кивнула — машина сорвалась с места. По пятницам заканчивал пораньше, но домой написал смс жене только в девять: “Завтра поговорим.” Максим не подозревал, как точно выразил суть предстоящего, по сути, ненужного разговора. Марина знала: невозможно гореть огнём после 32 лет брака. Но он был ей так роден, что потерять его — всё равно, что потерять часть себя. Пусть хмурится, ворчит, даже дурачится, но остаётся в любимом кресле, ужинает рядом. Марина не спала до утра, пытаясь подобрать слова, способные остановить разрушение жизни (скорее только её). Нашла свадебный альбом. Как она была красива! Многие мечтали называться её мужем. Муж должен это помнить. Она надеялась — он посмотрит, вспомнит их счастье, поймёт, что не всё нужно выбрасывать. Но вернулся он лишь в воскресенье, и она поняла: всё кончено. Перед ней был другой Максим. Адреналин переполнял его. Не было ни смущения, ни стыда. В отличие от её страха перемен, он их жаждал и принял легко. Всё продумал. Говорил непоколебимым голосом. С этого дня Марина «свободна». На развод подаст он. Сын с семьёй должен переехать к Марине. Всё по закону: оформленная на Максима двухкомнатная квартира сына перейдёт Марине и семье, его машина остаётся себе, дача — для собственного отдыха. Марина понимала, как жалко и непривлекательно выглядит, но не смогла сдержать слёз. Они мешали говорить, просила остановиться, подумать о прошлом, здоровье. Последнее вызвало у него раздражение. – Не тяни меня в свою старость! — прошептал он. … Было бы неправильно утверждать, что Ася любила Максима и потому согласилась выйти за него — уже в первую ночь на даче. Статус жены ей нравился, согревал и отпор бывшему возлюбленному. Надоело жить там, где главенствует отец и его строгие взгляды. Хотелось стабильного будущего. Всё это мог дать Максим. Она признавалась: вариант неплохой. Несмотря на шестой десяток, дедушкой он не казался. Подтянутый, моложавый, начальник, умён и приятен. В постели — внимательный, не эгоист. И больше не будет съёмной квартиры, безденежья, беспокойства. Через год к Асей пришло разочарование. Она чувствовала себя ещё девушкой, хотелось впечатлений. Активных. Её манили концерты, пляж, подруги. Молодость и темперамент помогали совмещать быт с развлечениями. Даже сын не мешал жить активно. Максим явно сдавал: опытный юрист, решал вопросы, но дома — уставший, жаждущий тишины, уважения к привычкам. Гости, театр, пляж — всё дозировано. Интим — без возражений, но сразу спать, хоть в девять вечера. А ещё — проблемы со слабым желудком: никакой жареной еды, колбасы. Бывшая жена разбаловала его. Случалось, он ностальгировал по её паровым блюдам. Ася же готовила для сына и не понимала, почему после свиных котлет болит бок. Она не держала списки лекарств, считала, взрослый мужчина сам справится. Как-то так вышло, что часть её жизни стала проходить без него. С собой брала сына, объединялась с подругами. Странно — возраст мужа будто подталкивал жить быстрее. Вместе они больше не работали — дирекция считала это неэтичным, Ася ушла в нотариальную контору. Вздохнула с облегчением: не нужно быть всё время на его глазах, напоминающем отца. Почтение — вот что Ася испытывала к Максиму. Хватит ли этого для счастья, кто знает? К шестидесятилетию Максима ей хотелось грандиозного праздника, но муж заказал столик в знакомом, небольшом ресторане. Казалось, он скучал, но это естественно — в его возрасте. Ася не переживала. Поздравляли коллеги. Близкие семьи, с которыми раньше общались с Мариной, — их звать неудобно. Родных далеко, с молодой женой понимания не нашли. Сын — можно сказать, отпал. Но ведь отец вправе распоряжаться своей жизнью?! Хотя Максим надеялся, что это будет иначе. Первый год с Асей казался медовым месяцем. Он любил появляться с ней на публике, поддерживал её траты, подруг, фитнес. Терпел концерты, фильмы. На этой волне вписал Асю и сына в собственную квартиру, потом переписал свою долю дачи. Ася упросила Марину уступить свою половину, угрожая продать часть непонятно кому. В итоге — дача оформлена на Асю (на деньги Максима). Она объяснила — для ребёнка. Летом на даче жили её родители с внуком. Максиму это устраивало: шумного сына жены он не любил. Женился по любви, а не на угоду чужому ребёнку. Бывшая семья обиделась. Получив деньги, продали свою трехкомнатную квартиру и разъехались. Сын с семьёй снял двухкомнатную, Марина переехала в студию. Чем живут — Максим не интересовался. И вот — шестидесятый день рождения. Столько людей искренне желают ему здоровья, счастья, любви. А драйва он не чувствует — давно. С годами всё больше недовольства. Молодую жену он, конечно, любил. Но не поспевал за ней. Удержать, подчинить не удавалось — она улыбалась и жила по-своему. Ничего лишнего себе не позволяла — но это раздражало. Ах, если бы в ней была душа бывшей жены! Чтоб подходила с чаем, накрывала пледом, если тот задремал. Максим бы с удовольствием неспешно гулял по парку, шептался на кухне вечерами — но Ася не выдерживала его долгих разговоров. И, кажется, начала скучать в постели. Он нервничал — и это мешало. Максим скрывал в себе сожаление о поспешном разводе. Умные мужчины делают из любовниц праздник, а он — жену! Ася, с её темпераментом, ещё лет десять будет игривой лошадкой. Но и за сорок останется моложе. Это пропасть, которая будет углубляться. Если повезёт — разделит с ней мгновение ухода. А если нет? Невесёлые мысли стучали в висках, учащали пульс. Он поискал Асю взглядом — она танцевала, красивая, сияющими глазами. Счастье — видеть её рядом утром. Воспользовавшись моментом, вышел из ресторана. Хотел — подышать, проветрить грусть. Но за ним вышли коллеги. Не зная, что делать с растущей внутренней нестерпимостью, вскочил в такси у бордюра. Попросил ехать скорее. Маршрут определит позже. Хотелось туда, где важен только он. Где ждут, ценят время, можно расслабиться, не боясь показаться слабым или — не дай бог — старым. Позвонил сыну, почти умоляя — спросил новый адрес бывшей жены. Выслушал заслуженно обидное, но настаивал: это вопрос жизни и смерти. Обмолвился, что сегодня юбилей. Сын немного смягчился, сказал: у мамы может быть друг. Не мужчина, просто друг. – Мама сказала, они вместе учились. Фамилия смешная… Кажется, Булкович. – Булкевич! — поправил Максим, почувствовав ревность. Да, он когда-то был в неё влюблён. Она тогда многим нравилась: красивая, дерзкая. Собиралась выйти за Булкевича, а он — Максим — отбил. Давно это было, но всё равно будто вчера, гораздо реальнее нынешней жизни с Асей. Сын спросил: – Зачем тебе это, пап? Максим вздрогнул от забытого обращения, понял — страшно по всем им скучает. Ответил честно: « – Не знаю, сынок». Сын продиктовал адрес. Водитель остановился. Максиму не хотелось говорить с Мариной при свидетелях. Проверил время — почти девять, но она сова, а для него — жаворонок. Он набрал домофон. Но ответил не бывшая жена, а какой-то приглушённый мужской голос. Сказал, что Марина занята. – Что с ней?! Она здорова? — встревожился Максим. Голос потребовал представиться. – Я муж, вообще-то! А ты, должно быть, Булкевич, — выкрикнул Максим. “Пан” поправил его, что муж — бывший, и права беспокоить Марину нет. Объяснять, что подруга принимает ванну, не стал. – Что, старая любовь не ржавеет? — с ревнивым сарказмом спросил Максим, готовый к долгой перебранке с Булкевичем. Но тот коротко ответил: – Нет, она становится серебряной. Дверь так и не открыли…

Максим скрывал в себе сожаление о том, что поспешил с разводом. Умные мужчины превращают любовниц в праздник

Įdomybės

023

Без жалости и тепла: Клавдия Васильевна и её нелёгкая встреча с давно потерянной дочерью в московской квартире, семейные тайны, горькие исповеди, неожиданный визит и холодное сердце женщины, закалённой суровой советской судьбой

БЕЗ ДУШИ Клавдия Васильевна только что пришла домой. Сходила к своей парикмахерше на проспекте Мира несмотря

Įdomybės

030

Как будущая свекровь превратила долгожданный отпуск в настоящее испытание: семейная поездка в Тайланд с множеством сюрпризов и открытий

Одной с дочкой по чужим странам ездить страшно, сама понимаешь, тяжело вздохнула будущая свекровь, Зинаида