NewsControl

Когда я открыла дверь, сразу решила — в доме кто-то побывал. Думала, что искали деньги или ценности… Но оказалось, здесь поселился мальчик-сирота, которому некуда было идти. Мне шестьдесят два года, я Лариса Дмитриевна, живу одна в загородном доме, наслаждаюсь садом и отдыхом на природе. После неожиданной встречи с Ивашкой, добрым, воспитанным мальчишкой, судьба предоставила мне шанс стать для него бабушкой. Теперь мы вдвоём, мои друзья и учительница в школе гордятся Ивашкой, а я счастлива, что внук появился у меня благодаря такой удивительной истории.

Когда я вернулась домой, дверь оказалась открытой. Первая мысль кто-то проник в дом. «Наверное, подумали

Įdomybės

Когда невестка считает дачу местом отдыха, а за урожаем приезжает первой: как Татьяна Ивановна поставила молодым на место и защитила свой труд

Ой, Татьяна Ивановна, ну сколько можно одно и то же? Ну договаривались ведь: дача это для души, для отдыха

Įdomybės

Как рыжий кот стал хозяином смартфона: мистическое знакомство Риты с новым пушистым другом, который ответил на звонок её потерянного телефона…

Сегодня мне довелось стать свидетелем одной весьма занятной истории, которую я просто обязан занести

Įdomybės

Как терпение невестки Асі к свекрови Ирине Александровне привело семью к большому скандалу и разладу: история двойняшек, ложной заботы и настоящих чувств

Двойня?! вырвалось у Ирины Александровны, голос дрогнул. На лице ее промелькнуло недовольство, которое

Įdomybės

«Ты позор этой семьи! Не думала ли ты, что я буду растить эту ошибку в твоём животе? Я нашёл тебе бомжа, чтобы увезти тебя подальше!» — уведомление на телефоне Давида Михайлова озарило стерильный, затемнённый салон частного Gulfstream G650. От Марины: «Дети спят. В доме идеальный порядок. Очень скучаю. Люблю тебя. Увидимся на следующей неделе!» Давид усмехнулся, протерев усталые глаза. Шесть месяцев. Шесть нескончаемых, изматывающих месяцев он гонялся за “Токийской сделкой”, жил на чемоданах, пил чёрный кофе и держал в голове одну цель — обеспечить детей на много поколений вперёд. Эта сделка была вершиной его карьеры — проект небоскрёба, который изменит облик Токио. «Начинаем снижение», — раздался в наушниках голос пилота. — «Добро пожаловать домой в Москву, Давид Алексеевич. На земле минус один градус». Его ждали только на следующей неделе. Но сделка завершилась раньше, после ночного марафона переговоров, закончившегося в 4 часа утра по токийскому времени. Он хотел сделать сюрприз. Он представлял визг своего шестилетнего сына, Артёма, и застенчивую улыбку своей десятилетней дочки, Алисы. Он видел Марину, жену последних двух лет, встречающую его горячим ужином и бокалом вина у камина. Посадка была в 2:30 ночи в Внуково. К 3:15 Давид открывал тяжёлую, резную дубовую дверь своего особняка в Барвихе. Первое, что его встретило — холод. Настоящий ледяной удар. Отопление отключено, в ноябре! Воздух был сырой и жёсткий. Второе — тишина. Не уютная, а тяжелая, как в заброшенном доме. «Марина?» — прошептал он, ставя кожаный саквояж на мрамор. Молчание. Охранная панель темна, сигнализация не включена. Он прошёл на кухню — налить воды перед тем, как подняться наверх. Дом казался огромным и чужим. У самого радиатора, в свете луны от приоткрытых жалюзи, сидели его дети. Не в постелях, не среди игрушек… Они были прижаты друг к другу под тонким, дырявым пледом возле выключенного радиатора. «Артём? Алиса?» — голос Давида сорвался. Алиса дёрнулась, словно от выстрела. Она не бросилась к нему — наоборот, попятилась, прикрывая брата как наседка. «Папа, не бей нас! — взвизгнула она. — Мы не брали еду! Мы взяли только то, что выбросили! Пожалуйста, не говорите маме — она опять нас закроет…» Давид бросился к ним. Его сын дрожал в жару, лоб багровый, волосы слиплись от пота. Между детьми стояла собачья миска — в ней лежали вода и морковные очистки. Давид рывком открыл плиту. В кастрюле плавало два тонких ломтика моркови в кипящей воде. «Прости!» — Алиса выронила половник, глаза наполнились слезами. — «Я не брала ваши хорошие продукты, это были только отходы! Не говорите маме…» Давид опустился на колени, не замечая боль от плитки. Он хотел обнять Алису, но та отпрянула от страха. «Где продукты? — выдавил он. — Я ведь перевожу каждый месяц больше 500 тысяч — всё автоматом списывается…» Алиса показала на кладовую. Дверь висела на большом висячем замке. — «Мама сказала — хорошие продукты для гостей. Нам — учебные ужины. Так нужно, чтобы быть благодарными…» Давид медленно вдохнул. Гнев сменился ледяным расчётом. Детям было плохо слишком долго. Он поднял детей и понёс их на свою кровать — единственную комнату с работающим обогревателем. Окутал одеялом. — «Я принесу нормальной еды. Ждите меня.» …Среди наволочек нашёлся дневник Алисы. В нём корявым почерком: День 14: Мама сказала, если позвоню папе — она убьёт кота… День 30: Артём опять голоден. Отдала свой хлеб, сказала маме — это я съела. Она закрыла меня в шкафу… День 45: Приходил какой-то дядя. Они с мамой выпили папино вино и смеялись, когда Артём плакал… *** Он шёл по дому беззвучно, как призрак. В мусоре — бутылки “Советского шампанского”, упаковки чёрной икры, коробки из дорогого ресторана суши. В ванной — чужая бритва и дешёвый одеколон. В столе — вскрытый ящик, документы разбросаны, по банковским выпискам — полмиллиона исчезли на несуществующие “ремонты” и липовые “операции”. В пять утра за окном остановился внедорожник. Он выключил свет и сел в тёмное кресло, с дневником в руке. Вошла Марина с мужчиной. — «Тсс… Детишки проснутся — придётся опять их наказывать…» — рассмеялась Марина. — «Не волнуйся, Давид же только во вторник прилетает, дурак твой этот…» — «Ты уверен, что последняя сумма пришла?» — спросила Марина. — «Конечно. История про почку Алисы прошла на ура…» Давид включил свет. — «Добро пожаловать домой, Марина. А это, полагаю, твой “ремонтник”?» *** Кульминация: скрытая камера, записи побоев, крики детей… Всё готово для полиции. Марина и любовник смотрят видео и понимают, что проиграли. Лицо Марины белее простыни. — «Теперь у тебя нет права ни на копейку. Только отсидка. А дети — наконец дома.» *** Финал: две весны спустя. На рассвете, в тёплой кухне Давид в фартуке с надписью “Лучший папа” с дочкой и сыном печёт печенье. Теперь каждое 3:00 ночи стало святом — временем волшебства, семьи и личного счастья. «Кто хочет лизнуть ложку?» — смеётся Давид, и дети наперегонки бегут к нему в объятия. Дворец может быть построен из камня, но дом — только из любви. Давид понял это слишком поздно, но спас самое главное: своих малышей и свою душу.

Ты позор нашей семьи! Ты думала, что я буду воспитывать эту ошибку в твоём животе? Я нашёл для тебя бродягу

Įdomybės

011

Мы живём вместе с моей мамой, которой уже 86 лет.

Живу вместе с мамой. Маме уже 86 лет. Так получилось, что я не женился, у меня нет детей. Жизнь сложилась

Įdomybės

011

«Папа, мы женимся!»: Когда взрослая жизнь начинается с неожиданностей — семейная драма о любви, родительских тревогах и большом разговоре под шум московской кухни

Саш, ты скоро будешь? Уже подъезжаю. Минут десять, не больше. Ну давай, не задерживайся, поговорить надо.

Įdomybės

– Папа, ты ведь помнишь Надежду Александровну Мартыненко? Уже поздно, приезжай ко мне завтра. Познакомлю тебя с моим младшим братом — и с твоим сыном. Всё, до свидания. Мальчик спал прямо у её двери. Ирина удивилась: почему ребёнок в такую рань спит в чужом подъезде? Она работала учительницей десять лет и не могла пройти мимо. Женщина наклонилась и осторожно потрясла его за худое плечо: — Эй, молодой человек, просыпайся! — Что? — мальчик неуклюже поднялся. — Ты кто? Почему здесь спишь? — Я и не спал. Просто… у вас коврик мягкий. Я сел — и нечаянно заснул, — ответил он. Ирина жила в этом доме всего полгода. Купила квартиру после развода. Соседей почти не знала, но сразу поняла: ребёнок не местный. Мальчику было лет десять-одиннадцать. Одет — хоть и в старое, но чистое. Переминался с ноги на ногу, топтался на месте. Ирина поняла, что ему нужно в туалет: — Беги, только быстро. Мне на работу пора, — впустила его в квартиру. Он с недоверием посмотрел на неё своими необыкновенно светлыми голубыми глазами. «Очень редкий цвет», — подумала она. Пока мальчик мыл руки после туалета, Ирина сделала ему бутерброды с колбасой. — На, перекуси. — Спасибо! — гость уже стоял в дверях. — Вы меня спасли. Теперь спокойно дождусь. — А кого ты ждёшь? — спросила Ирина. — Бабушку Антонину Петровну. Она рядом с вами живёт. Может, знаете? — Немного знаю Антонину Петровну, но её позавчера увезли в больницу на “скорой”. Я как раз возвращалась, когда её выносили на носилках. — В какой она больнице? — встревожился мальчик. — Вчера дежурила двадцатая городская. Скорее всего, там. — Понятно. А как вас зовут? — наконец решил познакомиться мальчик. — Ирина Фёдоровна, — ответила она на бегу. На работе Ирина закрутилась, но мысли о мальчике её не отпускали. «Наверное, это у меня нереализованный материнский инстинкт», — с грустью подумала учительница. У неё не было детей, поэтому и развелась с мужем. Довольно спокойно отпустила его к женщине, которая родила ему дочь. В большую перемену Ирина позвонила в больницу и узнала: у соседки инсульт, прогноз не самый лучший — 78 лет всё-таки. После работы Ирина снова увидела мальчика в своём подъезде. Он сидел на подоконнике. — А я вас жду, — обрадовался он. — Бабушку пока не выписывают, меня к ней не пустили. Ирина спросила, как его зовут. Оказалось, Фёдор. Он сразу уточнил: Фёдор, не Федя. Умытого и накормленного гостя Ирина сразу взялась расспрашивать: — Из дома ушёл? Родственники, наверное, с ума сошли? — У меня нет родителей. Живу у тёти. — Значит, тётя переживает, — забеспокоилась Ирина. — Нет, я ей сказал, что к бабушке поехал. Она не знает, что бабушка в больнице. Не хочу я к ней, хоть и добрая, и почти не пьёт. А вот дядя каждый день выпивает и становится злым. У них своих четверо детей, пятый на подходе, а тут ещё я. Сказали, что в детский дом меня сдадут, а я туда не хочу. Я вам не сильно мешаю? Мама говорила, что я гиперактивный, весь в отца, и такой же светлоглазый. Маму уже два года как похоронили. — А как звали твою маму? — Надежда Александровна Мартыненко. Она была добрая и красивая. Работала секретарём у директора какого-то химзавода, название не помню. — А папа? — насторожилась Ирина. — Папы не было. Никогда не было, — хмуро ответил Фёдор. И тут Ирина поняла, почему так потрясена странной встречей с этим ребёнком. Глаза! Такие же светло-голубые глаза — только у одного человека. У её отца. И этот человек был директором завода! Ирина не могла передохнуть от волнения: «Роман директора и секретарши, что может быть банальнее? Знал ли он, что секретарь родила от него сына?» А она? Она дала сыну его имя, значит, любила — сильно любила… Ирина была единственным ребёнком в семье. В детстве мечтала о брате или сестрёнке. — Сходи, пожалуйста, за хлебом через дорогу, — выпроводила Фёдора за поручением Ирина. Сразу же позвонила отцу: — Папа, ты ведь помнишь Надежду Александровну Мартыненко? Уже поздно, приезжай ко мне завтра. Познакомлю тебя с моим младшим братом — и с твоим сыном. Всё, до свидания! Остальное — завтра, — сказала Ирина и положила трубку. — Я тебе постелила на диване, принми душ и ложись спать, — сказала Ирина мальчику, когда тот вернулся. Она с трудом представляла, как будет дальше? Но была уверена: брата она не отдаст ни в неблагополучную семью, ни в детский дом. Отец приехал рано утром. Обычно Ирина в выходные отсыпалась, но сегодня не спала почти всю ночь. Она очень любила отца. Он всегда был на стороне дочери, во всех вопросах поддерживал её, в отличие от матери. С самого детства он был её спасателем, поддерживал поступление в педвуз (мама была против — мол, туда идут только неудачники), благословил её замужество и помог пережить развод. Отец был, как всегда: подтянутый, спокойный, в выглаженных брюках, начищенных до блеска ботинках. Лёгкий дорогой одеколон — воплощение солидного мужчины. — Ну, что ты придумала, какого брата нашла. Ночь не спал, думал, — начал он с порога. — Потише, папа, мой гость ещё спит, — Ирина провела его на кухню. — Садись, завтракать будем. За завтраком она объяснила всё отцу. — Странно это всё… Да, была секретарша Надя Мартыненко — умная, молодая, красивая. Глазами смотрела влюблёнными. Я хоть и не мальчишка, но мужчина, греха таить не буду. Влюблённость её мне льстила, виноват — не святой. Маму твою бросать не собирался и не думал. Однажды Надя спросила: «Сыночка хотите?» Я ответил: у меня есть дочь, сына уже поздно… Потом, мать у неё заболела, Надя уехала в деревню, попросив отпуск. Вместо неё взяли другую сотрудницу. Через год Надя вернулась — похорошела, обновилась. Я спросил, замуж вышла? Она улыбнулась: да, вышла, сына родила, муж хороший, квартиру снимают. Фамилия осталась прежняя — Мартыненко. Ну, сейчас все живут гражданским браком. Дальше были просто рабочие отношения. Три года назад Надя заболела, долго была на больничном и умерла… Узнал, когда распоряжение подписывал о материальной помощи. Жаль. Молодая. Но, дочка, не приписывай мне сына — у неё ведь муж был, — закончил отец. В это время проснулся Фёдор. Зашёл на кухню, поздоровался — и тут отец побледнел: сходство выпукло бросилось в глаза. — Давай знакомиться!.. — предложил старший Фёдор, протянув тронущуюся от волнения руку. — Фёдор Николаевич. — Фёдор Фёдорович Мартыненко, — ответил мальчик, доверчиво вложив свою ладонь в сильную руку. Они одновременно удивлённо приподняли брови. — Что-то у меня сегодня одни Фёдоры в гостях, — с волнением улыбнулась Ирина. Фёдор-младший ушёл умываться, а отец переводил взгляд на дочь: — Я ничего не понимаю. Он вылитый я в детстве. Но ведь она говорила, что вышла замуж… — Не вышла. Уехала рожать в тайне от тебя. Посмотри в бухгалтерии — когда она была в декрете? — тихо сказала Ирина. — Про замужество придумала, чтобы тебя не мучить. Фёдор говорит, что отца у него не было. — Но у Надежды не было ни сестры, ни брата. Откуда взялись тётя и бабушка? — задумался отец. Ответил сам Фёдор, стоя в дверях: — Это вы про маму? Тётя Валя мне не тётя — дальняя наша родственница. Приехали, когда мама уже болела. Бабушка Тося — мама тёти Вали. После маминой смерти меня взяла Валя. Денег за меня получают, дядя всегда ругается, что мало. А вас, Фёдор Николаевич, я помню по фотографии — мама держала у зеркала в рамке. Ирина накормила Фёдора завтраком и отправила на утренний киносеанс. Кинотеатр рядом. — Ну что, папа, сомнения остались? — спросила Ирина. — Кажется, нет. Но экспертизу ДНК всё равно надо делать. Надо доказать родство в суде, — ответил отец. Потом была истерика у Людмилы Ивановны, жены Фёдора Николаевича. Но быстро уехала на море, позже только встретила мальчика, но брать его на воспитание не захотела — здоровье не позволяет. Фёдор Николаевич стал много времени проводить с мальчиком. Каждый раз находил всё больше схожего: оба не любили манную кашу, оба обожали кошек. Но у жены — аллергия, у мальчика — никогда не было своей квартиры, где можно бы держать котёнка. Обе Фёдора одинаково немного шепелявили — и внешне схожи. Наконец, все формальности с установлением отцовства уладились. Фёдор Николаевич позвал мальчика и сказал: — С сегодняшнего дня ты по закону мой сын. Вот твой документ. Прости, что не знал о тебе раньше. Как хочешь меня зови, но знай: теперь ты не один. У тебя есть поддержка, есть опора — я твой отец. Есть Ирина — твоя сестра. — А я сразу понял, что вы мой папа, — улыбнулся Фёдор. — Как увидел в первый раз. — Вот какие теперь дети умные, — улыбнулся отец и обнял сына. Ирина заметила слёзы в глазах отца. Мальчик остался жить с Ириной, иногда навещая Людмилу Ивановну, а отец приезжает почти каждый день. Ещё они с Ириной завели котёнка… Какой-то дедушка возле “Пятёрочки” раздавал котят — Фёдор выбрал самого слабого, назвали Мурзиком. Вот тогда Фёдор почувствовал себя по-настоящему счастливым! P.S. Фёдор Николаевич поставил белый мраморный памятник Надежде. Они с Фёдором часто приезжают к ней, приносят цветы. — Знаешь, папа, мама мне сказала накануне: “Только не плачь. Я не исчезну совсем. Просто перейду в другой мир, буду за тобой глядеть…” Только теперь я понял — это она сделала так, чтобы меня нашла Ирина, а потом и ты! Я уверен! Ты мне веришь? — Конечно, верю, сынок, — ответил отец.

Папа, ты ведь помнишь Надежду Александровну Мартынову? Сегодня уже поздно, а завтра приезжай ко мне.

Įdomybės

016

“Я не стала бесплатной сиделкой для свекрови — и выбрала себя: как мужу пришлось самому заботиться о маме, когда я уехала в командировку”

Мама завтра утром переезжает к нам, сказал Сергей, не поднимая глаз, а в его голосе звучала жёсткая уверенность.