Я мовчала, коли дізналася, що в чоловіка є інша. Не тому, що боялася залишитися сама або не вірила в
Дорогий щоденнику. Я мовчала, коли дізналася, що в чоловіка є інша. Не тому, що боялася залишитися сама
Светлана, это вы? — раздался в трубке сухой, отстранённый и даже слегка раздражённый женский голос. — Да, это я. Добрый вечер, — ответила я, пытаясь узнать интонации. — Это Ольга, жена вашего бывшего мужа, — без всякого вступления или приветствия отчеканила она. — Хочу сообщить вам две новости. Первая — Михаила больше нет. Вторая — приезжайте и заберите его маму. Потому что она мне здесь не нужна. Я остолбенела. Слова звучали будто из какого-то другого измерения. Я даже не сразу поняла, о чём именно идёт речь и почему эта женщина звонит именно мне. С Михаилом мы прожили вместе всего один год. Это был короткий, несчастливый опыт, оставивший после себя лишь горечь. Потом мы развелись, и наши пути окончательно разошлись. Мы не виделись, не переписывались и никак не контактировали уже пятнадцать лет. Пятнадцать лет — это огромный кусок жизни. За это время я успела построить успешную карьеру, самостоятельно купить собственную двухкомнатную квартиру, обустроить её на свой вкус и полностью научиться жить одна. У меня всё было хорошо, была стабильность и покой. Только вот после того давнего брака я глубоко внутри решила: моё сердце для мужчин закрыто навсегда. П’ятниця добігала кінця. На годиннику була майже одинадцята вечора. Тиждень видався виснажливим, тож
Светлана, это вы? — раздался в трубке сухой, отстранённый и даже слегка раздражённый женский голос. — Да, это я. Добрый вечер, — ответила я, пытаясь узнать интонации. — Это Ольга, жена вашего бывшего мужа, — без всякого вступления или приветствия отчеканила она. — Хочу сообщить вам две новости. Первая — Михаила больше нет. Вторая — приезжайте и заберите его маму. Потому что она мне здесь не нужна. Я остолбенела. Слова звучали будто из другого измерения. Я даже не сразу поняла, о чём именно идёт речь и почему эта женщина звонит именно мне. С Михаилом мы прожили вместе всего один год. Это был короткий, несчастливый опыт, оставивший лишь горечь. Потом мы развелись, и наши пути разошлись окончательно. Мы не виделись, не переписывались и никак не контактировали уже пятнадцать лет. Пятнадцать лет — это огромный кусок жизни. За это время я успела построить успешную карьеру, самостоятельно купить собственную двухкомнатную квартиру, обустроить её на свой вкус и полностью научиться жить одна. У меня всё было хорошо, была стабильность и покой. Только вот после того давнего брака я глубоко внутри решила: моё сердце для мужчин закрыто навсегда. П’ятниця добігала кінця. На годиннику була вже майже одинадцята вечора. Тиждень виявився виснажливим
Светлана Викторовна Сорокина слизала белую розочку с чайной ложки. — Галина Петровна, вы теперь пенсионерка.
Светлана, это вы? — прозвучал в трубке сухой, отстранённый и даже несколько раздражённый женский голос. — Да, это я. Добрый вечер, — ответила я, пытаясь узнать интонации. — Это Ольга, жена вашего бывшего мужа, — без какого-либо вступления или приветствия отчеканила она. — Хочу сообщить вам две новости. Первая — Михаила уже не стало. Вторая — приезжайте и заберите его маму. Потому что она мне здесь не нужна. Я онемела. Слова звучали словно из какого-то другого измерения. Я даже не сразу поняла, о чём именно идёт речь и почему эта женщина звонит именно мне. С Михаилом мы прожили вместе всего один год. Это был короткий, несчастливый опыт, который оставил после себя лишь горечь. Потом мы развелись, и наши пути разошлись окончательно. Мы не виделись, не переписывались и никак не контактировали уже пятнадцать лет. Пятнадцать лет — это огромный кусок жизни. За это время я успела построить успешную карьеру, самостоятельно купить собственную двухкомнатную квартиру, обустроить её на свой вкус и полностью научиться жить одна. У меня всё было хорошо, была стабильность и покой. Только вот после того давнего брака я глубоко внутри решила: моё сердце для мужчин закрыто навсегда. П’ятниця добігала кінця. На годиннику було майже одинадцята вечора. Тиждень видався виснажливим, тож
Люда слизала с ложки белую кремовую розочку и облизнулась. — Галина Петровна, всё, вы теперь пенсионерка.
Слушай, Света слизала белый крем с чайной ложки. — Людмила Петровна, вы теперь пенсионерка.
Пишу это в дневник ночью, как в тот раз, когда сидел с блокнотом на кухне. Тогда я рассчитывал свою жизнь.
