Оленька, доченька, я тебя очень прошу, мама присела перед Олей на корточки, нам нужно тут немного пожить
Мне 25 лет, и вот уже два месяца я живу со своей бабушкой. Ее единственная дочь, моя тетя, внезапно ушла из жизни — с тех пор бабушка осталась совсем одна. До этого они делили один дом, привычные разговоры и тишину. Я часто к ним приходила, но у каждой из нас была своя жизнь. Все изменилось в тот момент, когда бабушка осталась без единственного близкого человека.
Мне знакомо чувство утраты: мамы не стало, когда мне было 19. С тех пор я научилась жить с пустотой рядом. Отец ушёл давно, его я почти не знала — это не тайна, просто его не было. Так что, когда не стало тети, я осознала: теперь мы с бабушкой остались вдвоём.
Первые дни после похорон были странными. Бабушка не плакала постоянно, но боль проявлялась в мелочах: медленно вставала, забывала выключить свет, подолгу смотрела в одну точку. Я решила остаться “на несколько дней”, но эти дни переросли в недели. В какой-то момент я спокойно разложила вещи и поняла: теперь это мой дом.
Сразу посыпались мнения со стороны. Кто-то считает, что я поступаю правильно: как оставить одинокую пожилую женщину? Другие уверены — я трачу молодость зря, в 25 должна путешествовать, влюбляться, “жить на полную”. Спрашивают, тяжело ли мне, неужели не страшно остаться одной впоследствии?
Для меня всё иначе. Я работаю, экономлю, поддерживаю уют, вместе с бабушкой посещаю врачей, готовим, по вечерам смотрим телевизор. Я не чувствую, что от чего-то отказываюсь — скорее, что делаю собственный выбор. Сейчас у меня нет партнёра, не думаю о семье или переезде. Думаю о стабильности, о том, чтобы не повторять историю одиночества, с которой я так хорошо знакома.
Бабушка — всё, что осталось от моей семьи. Нет мамы, тети, отца — только мы. Я не хочу, чтобы она доживала годы с мыслью, что стала обузой, что мешает. Не хочу, чтобы она ела одна или засыпала, думая, что никому не нужна.
Возможно, когда-нибудь моя жизнь пойдет по другому пути — я поеду путешествовать или буду строить свои отношения. Но сегодня моё место здесь. Не из чувства долга или вины, а потому что люблю бабушку — и себя рядом с ней.
А вы что бы сделали на моём месте? Мне 25 лет, и вот уже два месяца я живу со своей бабушкой в старой квартире в Москве. Моя тётя её единственная
Понял я, что бывший мой муж мне изменяет, потому что вдруг начал подметать улицу. Звучит абсурдно, но
Весной 1992 года, в небольшом российском городе, ежедневно на скамейке у вокзала сидел мужчина. Он не просил милостыню, ни с кем не разговаривал — просто сидел там, с авоськой у ног и взглядом, устремлённым на рельсы. Его звали Дмитрий. Раньше, до 90-го года, он был машинистом паровоза. После развала СССР депо закрыли, поезда стали ходить реже, и люди вроде него оказались не у дел. Ему было 54 и с ним была та самая тяжёлая тишина, от которой не избавиться. Каждый день он приходил на вокзал к восьми утра, ровно как раньше, когда выходил на смену, и сидел до полудня. Все знали его в лицо — «тот, который работал в РЖД». Никто ничего не спрашивал. Однажды рядом сел парень лет девятнадцати — с потрёпанным рюкзаком и скомканным листком в руках. Часто смотрел на часы, дрожал от волнения или от голода — было непонятно. — Есть поезд до Самары? — спросил он, не глядя на Дмитрия. — В три сорок пять, — ответил тот автоматически. Парень вздохнул: поступил в институт, но денег на билет не хватило. Вернуться домой не хотел: «Обещал, что поступлю», — сказал он больше себе. Дмитрий не ответил, встал, взял авоську и ушёл. Парень остался с опущенными глазами, думая, что говорил в пустоту. Через десять минут Дмитрий вернулся, положил на скамейку рядом с парнем старое удостоверение РЖД и немного денег. — Мне уже не нужны, — сказал он. — Я свой путь прошёл. Тебе — ещё идти. Парень стал отказываться, говорил, что так нельзя, но Дмитрий жестом его остановил: — Доходишь — передай другому. Вот и всё. Поезд уехал — парень тоже; Дмитрий вернулся на скамейку на следующий день, но уже ненадолго. Через несколько месяцев, вот в один из дней, рядом вновь сел знакомый парень — стал худее, но улыбался. — Первый курс окончен, работу нашёл. Вот, принёс вернуть — сказал он. Дмитрий только кивнул и впервые за долгое время улыбнулся: — Оставь. Главное — не рви цепь. Прошли годы. Дмитрий перестал приходить на вокзал. Через десять лет тот парень стал взрослым — работа, семья, жизнь пошла своим чередом. Приехал на родину по тоске, а вокзал был всё тот же, люди — другие. Остановился перед зданием, и вдруг спросил о мужчине со скамейки. — Дмитрий? Несчастный случай, примерно два года назад. Машина сбила — ногу ампутировали, теперь дома лежит, жена ухаживает. Сердце сжалось. Он ничего не спросил, только нашёл адрес и сразу пошёл. Дмитрий лежал в малогабаритной комнате старой «хрущёвки» на втором этаже. Кровать у окна. Жена — та самая немногословная женщина, встреченная на вокзале, посмотрела долго, потом улыбнулась и вышла. — Вернулся, — сказал Дмитрий после паузы. — Узнал тебя. Взрослеешь. Старик стал худее, волосы совсем белые, но взгляд — тот же: ясный, спокойный. Долго разговаривали — о поездах, жизни, пустяках. Вдруг Дмитрий усмехнулся: — Всю жизнь среди поездов, а угодил под машину! Вот уж судьба… Усмехнулся коротко и по-настоящему — будто и это не могло его сломать. Парень ушёл с комком в горле и с твёрдой решимостью. Спустя пару дней разобрался, поговорил с разными людьми — никому ничего не рассказывая. Когда вернулся, Дмитрий был один. Вошёл, легко катил новую инвалидную коляску; в кармане спинки лежал конверт с деньгами. — Это зачем? — удивился старик. — Ты дал мне шанс поехать на поезде, когда я мечтал о будущем. Теперь моя очередь — помочь тебе ехать вперёд… Это всё, что я смог сделать. Дмитрий начал возражать, но парень покачал головой: — Ты говорил: «не рви цепь»… теперь мой черёд. Дмитрий ничего не сказал, только крепко пожал руку. В этом мире многое теряется — люди, поезда, годы. Но иногда наши поступки возвращаются — не как долг, а как продолжение. Пока мы не разрываем цепочку доброты — то, что отдали, обязательно вернётся. Может, не к нам, но туда, где это действительно необходимо. Если хоть раз видел или пережил чей-то поступок, который не разорвал цепь добра — расскажи о нём другим. Нам нужны истории, которые объединяют. ❤ Лайк, комментарий или репост могут продолжить эту цепь. Весной 1992 года, в небольшом российском городке, мужчина ежедневно сидел на скамейке напротив железнодорожного вокзала.
Родители моего супруга словно застряли между снами они всё никак не смирятся с тем, что их сын давно развёлся.
Прости меня, мама, пожалуйста, сейчас не приезжай к нам, хорошо? тихо и как-то неуверенно сказала мне
Отец моей десятилетней дочери умер, когда ей было всего три года. Много лет мы с ней жили как одна команда
Мне 65 лет, и хотя я всегда относилась к своей внешности спокойно, в последнее время седые волосы начали одерживать верх — появляются целые пряди, особенно у корней. Походы к парикмахеру уже не кажется такими простыми: время, цены, ожидание… Я задумалась — может, не так страшно покраситься самой дома? Ведь всю жизнь красила волосы сама, что могло пойти не так? Я пошла в ближайшую аптеку (а не в салон), попросила “краску для седых волос”, выбрала обычный каштановый — без изысков. На коробке женщина с красивыми волосами и обещание «100% закрашивания седины». Убедилась, не читала ничего дальше. Дома, как обычно, надела старую майку, намешала краску, нанесла… Вначале все было нормально, цвет темный, как всегда. Сидела ждала, заодно помыла посуду. Минут через двадцать выглянула в зеркало: волосы не коричневые, а лиловые. Подумала — это свет так падает, наверное, мерещится. Когда пришло время смывать, всё стало ясно: вода окрашивалась сначала в лиловый, потом в тёмно-коричневый, а потом почти в чёрный. В мокром зеркале увидела — я с сиреневыми и фиолетовыми бликами и каким-то странным оттенком. Седина исчезла, но какой ценой! Высушила волосы — стало еще ярче, словно я вышла из неудачной тинейджерской фотосессии, а не шестидесятипятилетняя женщина. Рассмеялась сама себе — что уж тут. Позвонила дочери по видеосвязи: едва не захохотала. Она спросила: “Мама, что ты сделала?” — “Запиши меня к парикмахеру.” На следующий день пришлось выйти на улицу: намотала платок, но лиловые пряди всё равно пробивались. В магазине спросили, новый ли это стиль, в пекарне — какая я смелая. Кивала, будто так и задумано. Через два дня пошла в салон, без гордости, и мастер только улыбнулась: “Такое случается чаще, чем думаете.” Вышла с аккуратными волосами, худым кошельком и твёрдым уроком: некоторые вещи не стоит делать самой, если не хочешь оказаться с фиолетовой головой. С тех пор смирилась: седина приходит без спроса, а некоторые битвы лучше доверять профессионалам. Это не семейная драма, это наша русская жизненная история с улыбкой! Мне шестьдесят пять лет, и хотя всю жизнь я довольно спокойно относилась к своему внешнему виду, в последнее
Сегодня хочу записать немного своих мыслей. Мою свекровь зовут Тамара Сергеевна, теперь она на пенсии
