Старичок с трудом поднялся с постели, придерживаясь за стену, доковылял до соседней комнаты.
Яблоки на снегу… Жил-был у нас в селе под Киевом, почти на самом краю соснового бора, где лес по
12 марта Опять не сплю с шести утра а ведь день только начался. Мои мысли всё время возвращаются к сегодняшнему застолью.
Прости меня, Марина, но после моей смерти тебе придётся освободить эту квартиру, говорит своей жене Анатолий
Чем дальше, тем роднее… Знаешь что, милый мой внучок! Если я вам так мешаю, есть только один выход.
Воскресный папа. Рассказ. Где моя дочь? снова спрашивает Олеся, ощущая, как скрипят зубы не понять, от
Как два самых невезучих хвостика Невик и Рекс перетасовали жизнь всей семьи: кот, которого нашли на мусорке, смешной “страшный” чихуахуа, перевёрнутые борщи, полчища мышей, бабки с яйцами, проклятья, ловушки, электричество, кошачья преданность и однажды – спасённая жизнь. История о том, как невезение стало главным семейным талисманом. Жена везла собаку к ветеринару, и уже на пороге кабинета начала подозревать, что совершила роковую ошибку.
Здравствуйте, я любовница вашего мужа. Я медленно отложила в сторону альбом с макетами нового номера
Андрей Витальевич, родненький, прошу вас – помогите! – Женщина падает на колени перед высоким мужчиной в белом халате и плачет навзрыд. За старыми стенами поселковой больницы, где пахнет лекарствами, умирает её ребёнок. – Вы должны понять, я не могу! Потому я здесь, в провинции! Уже два года не оперировал – рука и условия… – Умоляю, прошу вас! – женщина тянет врача за рукав, не отпускает. Он обязан согласиться, обязан попытаться, иначе… Последний шанс – позади мелькает белая дверь, и вот он – её Мишка: родной, единственный, в проводах, с кислородной маской на лице, всё ещё дышит, но кровь сочится тёмная и густая, как прошлогоднее вишнёвое варенье, а монитор вздрагивает в такт неровным вдохам. Не успеют до города – сто километров, а вертолёт не прилетит: на улице буран, надежды не осталось, давление падает, сердце бьётся едва слышно… – Ковалевский! – зовёт пожилая медсестра, суетится у носилок с бледным мальчиком, – Андрей Витальевич! – и протягивает из кармана выцветшую газету: фото высокого хирурга-нейрохирурга, окружённого мальчишками. Газетные строки через слёзы: авария, травмированная рука, неудачная операция… Но ведь гений! Врач от Бога – пусть и в глуши. Господи, только бы не отказал! – Я не могу брать на себя такую ответственность! Последняя операция… запястье… я не смог, не оперирую больше! – сопротивляется, а мальчик на каталке всё бледнее, кровь густая, двери обступили коллеги, с которыми за год так и не подружился… и вдруг – собака. Лабрадор рвётся к каталке, когтями скребёт по полу – Мишкин Верный, не отходит, хрипит… Женщина сквозь слёзы: – Это Верный, Мишкин… И вдруг – слова врача камнем в тишину: – Готовьте операционную. В памяти у доктора пульсирует прошлое: другая собака – Найда, мама в слезах, Новогодняя ночь, авария, врач, не взявшийся за сложную операцию, и детское обещание – стать нейрохирургом, лучшим, ради Найды… ***** Свет операционной, блеск инструментов, ноет рука… «Может, собаку завести?» – думает, и скрепляет височную кость по кусочкам, давление падает, но ассистенты смотрят с надеждой – для них это чудо, а для него? Сколько таких операций? Почему после первой неудачи убежал в провинцию? А вот теперь – дыши, Мишка! Мы тебя не отпустим… ***** – Андрей Витальевич, вас просят, – в кабинет заглядывает медсестра, счастливо улыбается: Ковалевский вернулся, нейрохирургия снова ожила – в коридорах детский смех… Он идёт к палате Макара, шестилетнего карапуза, которого спас после падения с этажа, голова по кусочкам собрана… Рука уже почти не болит – от детского смеха, наверное… Хорошо, что вернулся – иначе и быть не могло. Собаку только так и не завёл… Интересно, как там Мишка с Верным? – Андрей Витальевич, миленький! – слышит за спиной. Вот и они! – Здравствуйте, Мишка, Наталья… и тебе, Верный, – улыбается. Мишка держит что-то чёрное, длинноухое – подарок: щенок. – Не сердитесь, – болтает мальчишка, – Верный нашёл, а мы подумали… – Верно подумали, – Андрей Витальевич гладит щенка, – Назову Стимулом. Или Тимкой – ласково. 3 февраля Киев Сегодняшний день будто сон наяву, но слишком уж тяжелый, чтобы проснуться. Я никогда не
