Я никогда не думала, что человек, который причинит мне больше всего боли, окажется моей лучшей подругой. Мы дружили больше десяти лет: она ночевала у меня, плакала вместе со мной, знала все мои страхи, неудачи и мечты. Я доверяла ей безоговорочно. Когда я познакомилась с этим мужчиной, рассказала ей об этом в тот же день. Сначала она делала вид, что рада, но в её реакции всегда было что-то странное: вместо «я за тебя счастлива» — «будь осторожна», вместо «он симпатичный» — «не увлекайся». Каждый комментарий был как предупреждение, замаскированное под заботу. Всего через несколько недель начались сравнения: она говорила, что он ничем не отличается от моих бывших, уверяла, что я всегда выбираю одних и тех же мужчин. Если он писал мне часто — «это подозрительно», если пропал на пару часов — «наверняка с другой». Все было черно-белым. Был момент, который изменил всё: однажды мы втроём пошли выпить, и когда я вернулась из туалета, увидела их разговаривающих слишком близко. Это выглядело странно, и в тот же вечер она написала мне, что он «слишком милый» с ней, что показалось ей подозрительным. С этого момента начало нарастать недоверие. Каждый раз, когда я виделась с ним, она обижалась, говорила, что у меня больше нет для неё времени, упрекала меня, что подруг нельзя терять из-за мужчин. Но когда я её звала встретиться — она отказывалась. Кульминацией стало то, что она предъявила мне якобы “комментарии” людей, утверждающих, что у них были отношения с ним — ничего конкретного, только пересуды и вырванные из контекста фразы. На мой вопрос, почему она не сказала мне об этом раньше, ответила: не хотела меня ранить, но теперь не может молчать. В ту же неделю я начала ссориться с ним, как никогда раньше, сомневаться во всём, впервые проверила его телефон, требовала объяснений, которых он не мог дать. Он устал, сказал, что я ему не доверяю, и не понимает, откуда недоверие — вскоре мы расстались из-за бессмысленных ссор. И хуже всего было то, что уже через месяц я узнала: моя «лучшая подруга» теперь общается с ним. Сначала говорила, что просто «выясняют отношения», потом — что «всего лишь пили кофе», а потом призналась, что теперь видятся часто. На мои упрёки она не извинилась, сказала лишь, что ничего плохого не сделала и я сама виновата. Он тоже сказал мне фразу, которую я не забуду: «Я сделал просто то, что ты не смогла удержать». Тогда я всё поняла: это не была забота, не осторожность — это было соперничество. Ей мешало видеть меня счастливой, развивающейся, с тем, чего у неё не было. Она не хотела, чтобы я была впереди. Сейчас у меня нет ни мужчины, ни подруги, но зато есть понимание: я потеряла две связи, да, но приобрела кое-что важнее — уверенность, что не каждый, кто рядом и кого ты впускаешь в жизнь, на самом деле желает тебе добра. Некоторые просто ждут подходящего момента, чтобы столкнуть тебя вниз. Никогда не думала я, что человек, который причинит мне самую глубокую боль, окажется моей самой близкой подругой.
В этом сне всё было будто покрыто инеем даже слова казались застывшими. По коридору, который петлял сквозь
Моя дочка связала восемьдесят шапок для больных детей а потом моя свекровь их выбросила и заявила: «Это
Уходи и не возвращайся Уходи, слышишь? шептал я сквозь слёзы. Уходи и больше не возвращайся!
“Всё, хватит! Больше не пиши. Ты столько времени мне врала, притворялась, я ужасно разочарован
Не хочу по маминым лекалам Я всегда считала, что у меня с мамой секретов нет. Ну, почти нет до самых
Уходи и не возвращайся Уходи, слышишь? шептал я сквозь слёзы. Уходи и больше не возвращайся!
Шестьдесят пять лет понадобилось мне, чтобы по-настоящему понять:
Самая большая боль — не пустой дом.
Настоящая боль — жить среди родных, которые тебя больше не замечают.
Меня зовут Елена, в этом году мне исполнилось шестьдесят пять.
Всю жизнь я думала, что старость — это одиночество в пустых комнатах.
Но на самом деле страшнее превращаться в тень в доме, где кипит жизнь, но ты в ней — лишний.
Я дала детям всё, чем жила, надеялась, что любовь вернётся ко мне в такой же силе.
Но с годами меня будто перестали видеть.
После смерти мужа я переехала к сыну в Москву, думала, рядом с семьёй будет легче, но стала всего лишь тихой тенью в собственном доме:
«Мама, потише»,
«Останься в комнате, у нас гости»,
«Не смешивай своё бельё с нашим».
А потом услышала за спиной:
«Свекровь у нас — будто ваза в углу. Стоит и не мешает, так проще».
Теперь я живу в небольшом домике под Тверью, пью утренний чай в одиночестве, пишу письма, которые никто не прочитает.
Шестьдесят пять лет понадобилось мне, чтобы понять:
Самая страшная тишина — не в квартире, а в сердцах близких, которые перестали тебя замечать.
Старость — не на лице. Старость — это когда твоя любовь больше никому не нужна. Понадобилось мне шестьдесят пять лет, чтобы по-настоящему понять это. Самая тяжёлая боль это не пустой дом.
Пятница, восемь утра. Я сижу на кухне с чашкой крепкого чая, как обычно перед работой, и тут раздается
