«Марина, тридцать первого мама с сестрой придут, вот тебе меню марш к плите», объявил муж. Но жена всех переиграла.
Марина, протирая тарелку, слушала, как Игорь что-то бормочет за спиной, не оборачиваясь. Просто стояла у окна, где уже темнело.
Слушай, тридцать первого мама с Ленкой приедут, меню вон готовь сама, пробурчал он, не отрываясь от телефона. Близнецы теперь рыбу не едят, учти. И без майонеза, мама говорит, тяжело.
Марина поставила тарелку. Развернулась.
Игорь, ну это же твой юбилей.
Ну да, именно поэтому хочу, чтобы всё было нормально.
А меня ты куда деваешь?
Он наконец поднял глаза на неё.
Ты? На кухне, как всегда. А что, не так?
Она промолчала. Пятнадцать лет она молчала, каждый раз, когда Галина Васильевна приезжала со своими замечаниями, когда Ленка разваливалась на диване, а Марина мыла посуду за её орущими близнецами. Пятнадцать раз была невидимой на чужих праздниках.
Да ничего, произнесла она и ушла из кухни.
Утром двадцать девятого Марина позвонила маме.
Мам, можно мы с Володькой к вам приедем?
Конечно, доча. А Игорь?
Игорь останется. У него гости.
Пауза.
Мариш, всё хорошо?
Всё нормально, мам.
Поспешно собрала сумку: джинсы, два свитера, документы. Сын выглянул из комнаты и посмотрел на сумку.
Едем?
Едем.
Он кивнул. В свои тринадцать Володя уже понимал жизнь лучше, чем отец за пятнадцать.
Игорь пришёл домой около шести вечера. На кухню холодильник пуст. Крикнул:
Марина!
Тишина.
Обошёл всю квартиру. Никого. На столе записка.
«Игорь. Список продуктов в холодильнике. Мы с Володей у моих родителей. Готовь сам. С юбилеем. Ключи у Людмилы Александровны».
Игорь прочитал трижды. Позвонил сброс. Написал ноль реакции. Потом посмотрел на список: курица, картошка, селёдка, огурцы. И понял, что не знает, что с этим делать.
Тридцатого числа проснулся в шесть, попытался что-то приготовить. К обеду кухня выглядела будто там взорвалась граната: шелуха от лука, масляные разводы, курица сгорела. Картошка растворилась в кашу, селёдка выскальзывала из рук.
Зазвонил телефон мама.
Игорёк, мы завтра в одиннадцать, там всё Марина приготовила?
Мам, Марины нет.
Как нет?
Уехала. К своим.
Долгая тишина. Потом голос подскочил.
То есть как уехала? На твой юбилей? Она что, с ума сошла?
Мам, я сам готовлю.
Ты?! Игорь, это уже просто издевательство!
Не знаю, мам.
Ладно, приедем, посмотрим. Ленка поможет.
Огляделся вокруг погром. Внутри что-то неприятно стало.
Тридцать первого, к двенадцати, появляется Галина Васильевна с огромной сумкой. Сзади Ленка с близнецами.
Ну показывай, что приготовил, мама прошла на кухню, осмотрела стол. Это всё?
Три тарелки: колбаса, огурцы, неопознанная кашица.
Игорь, ты серьёзно? Ленка недовольно. Мы всю ночь ехали ради этого?
Я старался, тихо ответил он.
Галина Васильевна открыла холодильник.
Тут пусто! Ни мяса, ни рыбы. Игорь, зачем нас звал, если не можешь встретить?
Я не звал. Ты сама сказала, что приедешь.
Так, значит, мама тебе в тягость?
Близнецы мчатся по квартире, один кресло опрокинул, другой на диван что-то пролил. Ленка даже не реагирует.
Ленка, угомони их хоть, попросил Игорь.
Они дети, им двигаться надо. Что, не можешь терпеть?
Внутри у Игоря что-то щёлкнуло. Вспомнил, как пятнадцать лет Марина всё делала за детьми, готовила, убрала, улыбалась из последних сил. И никто никто! даже спасибо не сказал.
Мам, Лен, я не могу, сел на табуретку. Не умею готовить. Устал. Давайте закажем еду или идите в кафе.
Как в кафе?! мама всплеснула руками.
На твой юбилей? Игорь, это всё она, Марина. Она тебе голову задурила.
Она пятнадцать лет за вас всех пахала! голос дрогнул. Хоть раз ей кто помог? Хоть раз спасибо сказали?!
Мы гости вообще-то!
Вы не гости, вы нахлебники.
Галина Васильевна побледнела, схватила сумку.
Ленка, собирай детей. Уезжаем. Пусть сидит со своей дорогой Мариной. А я сюда больше ни ногой.
Ленка бросила взгляд брату с ядом.
Пожалеешь, Игорёк.
Дверь хлопнула. Игорь остался один на кухне. Смотрел на остывшую колбасу и вдруг понял: они даже не поздравили. Молча пришли кушать, а когда нечего ушли.
Сел в машину к вечеру и поехал за город. Родители Марины жили в старом доме с верандой и кривым забором. Игорь остановился у калитки, увидел свет в окнах. Постучал.
Марина открыла дверь. Волосы распущены, старый домашний свитер. Без косметики. Он забыл, какой она без всего этого.
Привет.
Привет.
Можно войти?
Марина долго смотрела, потом кивнула. Игорь разулся, прошёл в дом. В зале на диване Володя с планшетом, в кухне мама Марины режет салат.
Добрый вечер, Игорь, не улыбнулась. Чай хотите?
Нет, спасибо.
Марина села на подоконник, обняла колени
Они уехали?
Уехали. Поругались и ушли.
Без поздравлений?
Без.
Марина смотрела в окно, где кружил снег.
Маринка, прости меня.
Она молчала.
Я правда не понимал. Думал, семья, так и должно быть… Но ты права. Им был нужен не я им был нужен твой стол и твои руки.
Не мои руки. Моё молчание, повернулась. Они привыкли, что я терплю. И ты привык.
Я идиот.
Сейчас только понял?
Игорь сел рядом, не касаясь.
Можно я тут останусь? До Нового года?
Марина внимательно посмотрела.
Можно. Но завтра чистишь картошку и моешь посуду сам.
Договорились.
Через месяц Галина Васильевна позвонила, сказала, что соскучилась и хочет приехать на выходные. Игорь ответил спокойно:
Мам, мы уезжаем в санаторий. Если хочешь приезжай, ключ у соседки. Готовь и убирай сама.
Это что ещё?!
Новые правила, мам.
Она бросила трубку. Игорь улыбнулся. Марина рядом подняла бровь.
Думаешь, смирится?
А если нет её проблемы.
Мама больше не звонила с указаниями. Поняла: времена изменились. Диктовать условия можно только пока кто-то молчит. Когда молчание кончилось власть исчезла.
Марина не стала героем. Она просто перестала терпеть. И этого хватило, чтобы всё повернулось по-другому.
