Болеть — само по себе не сахар. Но вдвойне обиднее, когда рядом тот, кто должен быть опорой, а на деле — просто зритель в твоём личном спектакле под названием «Выживание с температурой». Именно так я и ощущала себя, когда мой муж, Сергей, вместо того чтобы хоть как-то проявить участие, уютно устроился перед телевизором, будто мой жаркий бред был всего лишь фоновым шумом. Я лежала, трясясь, как осиновый лист, пытаясь дотянуться до стакана, а он даже не удосужился спросить: «Света, может, чаю?» Нет, не то чтобы чаю — обычное «Как самочувствие?» прозвучало бы как песня.
Я выросла в тихом городке под Рязанью, где в семье не бросали своих. Родители, даже поседев, держались друг за друга. Если кто-то хворал — дом превращался в лазарет: чай с малиной, бульон, грелки, забота. Я думала, так и должно быть. А теперь лежу, как забытая вещь в углу. Чтобы не засохнуть, приходится самой волочиться на кухню, а Сергей? Даже не моргнёт. Не со зла — просто ему неинтересно.
Но когда болеет он — о, это целая опера! Может разбудить среди ночи: «Где градусник? Где таблетки?» И я бегу. Не из-за долга, а потому что люблю. Потому что так — правильно. Врача вызову, суп сварю, компот поставлю. А он? Максимум спросит: «На работу идёшь?» И если отвечаю «нет» — разворачивается и уходит. Ни лекарств, ни еды, ни банального «Чем помочь?»
Я пробовала говорить. Не раз. Но он либо отшучивался, либо обижался, будто я придумываю. Может, и правда я слишком мнительная? Но потом вспоминала, как, еле живая, стояла у плиты, а он просто бросил в раковину грязную тарелку и удалился. Будто я не жена, а бессловесная домработница.
Тогда я решила: сыграю по его правилам. Не со зла — вдруг поймёт? Заболел он — я делала вид, что не замечаю. Ни чая, ни жалости. Он тут же расклеился: «Голова раскалывается, есть нечего!» «В холодильнике продукты есть», — равнодушно ответила я. Он носился по кухне, вздыхал, кряхтел — ждал, что сдамся. Но я держалась. Надеялась — осознает.
Увы. В следующий мой больничный он снова прошёл мимо, словно я прозрачная. Попробовала поговорить: напомнила, как годами ухаживала за ним, а он лишь раз не получил свою порцию заботы. Ответ? «Сама не помогала — вот и не жди». Одна ситуация перечеркнула всё. В тот миг я поняла: он не ценит добро. Для него важно только то, что касается лично его.
Меня прорвало. Сквозь жар и слабость выплеснулось всё, что копилось годами. А он… обиделся! Да-да, не я, оставленная без поддержки, а он — великий страдалец, которого «недолюбили».
Видимо, я ошиблась. Серьёзно ошиблась. Он не тот, с кем хочется встретить старость. Не тот, кто подаст стакан воды в последний момент. И от этой мысли больнее, чем от любой простуды.
