Иногда судьба бьёт туда, где больнее всего — не для того, чтобы сломить, а чтобы заставить очнуться. Так было и со мной. И даже в страшном сне не представила бы, что самой горькой моей ошибкой окажется моё отношение к невесте родного сына.
Отчётливо помню, как Роман, моя кровинка, объявил:
— Мама, сегодня приведу свою девушку. Познакомитесь.
Мне тогда стукнуло шестьдесят два. Он уже взрослый, тридцать три — пора бы и семью обзаводиться. Обрадовалась, конечно. Наконец-то! А потом она переступила порог моей московской квартиры. Еле сдержалась, чтобы не ахнуть. А я ведь не из робкого десятка, хоть и привыкла держать себя в руках.
Её я узнала сразу. Арина. Жила в соседнем доме от покойной бабушки в Иванове. Я знала её семью вдоль и поперёк. Отец — вечный завсегдатай вытрезвителя, мать — всё свободное время проводила у рюмки. Грязь, крики, вечно нечёсаные волосы. И вот эта девушка вошла в мой дом, где пахнет чистотой, где всё сияет. Сердце сжалось: разве может вырасти достойная жена в таком болоте? Не верила. Ни на грош.
Роман, увидев моё лицо, сразу всё понял. Отвёл на кухню:
— Мам, если хоть слово против скажешь — забудешь дорогу ко мне. Это мой выбор. Уважай.
Я стиснула зубы. Он в отца — упрямый, как осёл. Его батя двадцать лет с родным братом не разговаривал из-за пустяковой ссоры. Пришлось прикусить язык.
Арина прожила у нас два месяца. В лицо не говорила ничего, но взглядом давала понять: ты здесь чужая. Бесило всё: как суп варит (водой разбавленной), как полы моет (оставляя разводы), даже как чашку на стол ставит — будто топором рубит. Уверена была: вцепилась в моего сына, как в спасательный круг. У него — два диплома, зарплата в рублях, перспективы. У неё — только клеймо «из неблагополучной семьи».
Потом Роман взял ипотеку в Сбербанке и съехал. Вздохнула свободно. Пусть там сами в своей берлоге хозяйничают. В гости не звали, я и не рвалась. Виделись только по праздникам, обычно в кафе — мол, Арине неудобно принимать гостей дома. Ещё бы! Она и тост толком произнести не может, не то что пирог испечь.
Три года пролетели незаметно. Поженились, работу нашли, зажили своей жизнью. Я не лезла. Роман часто мотался по командировкам — то в Питер, то в Екатеринбург. С Ариной общалась редко. Всё было тихо-гладко.
А потом у меня «скрутило» поясницу. Так, что ни сесть, ни повернуться. Вызвала врача, тот велел лежать, никуда не двигаться. А сын как раз улетел в Новосибирск — срочный проект. Приготовилась страдать в одиночестве.
Но на следующий день раздался звонок.
— Людмила Петровна, это Арина. Зайду к вам сегодня, хорошо? Ключ у меня есть. Что из магазина принести?
Обомлела. Пришла — притащила борщ, помогла встать, квартиру вымыла, постель перестелила. Назавтра — снова. И так каждый день. Как будто я ей родная, а не свекровь, которая годами смотрела на неё, будто на грязь под ногами.
В один из дней не выдержала. Разрыдалась. Арина стояла у плиты, котлеты переворачивала, а я — реву.
— Прости меня, Аришка… — выдавила сквозь слёзы.
Она вытерла руки, подошла, обняла.
— Всё в порядке. Главное — чтобы вы поправлялись.
Тогда до меня дошло: я ошиблась. Жутко, непоправимо. Судила по роду, по обстоятельствам, по надуманным страхам. А передо мной была чистая душа. Добрая. Преданная. Терпеливая. Впервые не испугалась за будущих внуков — ведь у них будет такая мать.
Может, и правда нужно было слечь, чтобы распрямить душу. Увидеть Арину не «девчонкой из подворотни», а той, кто стал мне дочерью, когда я этого даже не заслужила. Теперь я благодарна ей. И судьбе — за этот урок. За шанс стряхнуть спесь и разглядеть человека. Настоящего.
