Моя жизнь могла быть счастливой. Мой муж, Дмитрий, — именно такой, о каком я всегда мечтала: добрый, надёжный, готовый на всё ради семьи. Мы ждём ребёнка, и это чудо, ведь нам уже за сорок. Но над нашим счастьем нависла чёрная туча — болезнь моей матери.
В начале года врачи поставили страшный диагноз — болезнь Альцгеймера. Моя мама, Галина Ивановна, растила меня одна, без отца, который исчез, когда я ещё не родилась. Бросить её я не могла. После долгих разговоров с мужем мы решили забрать её в нашу московскую квартиру. Дмитрий поддержал:
— Места хватит, Лена. Она же твоя мать, куда ей одной?
Мы обустроили ей комнату, водим к врачам, следим за лекарствами. Но моя беременность, казавшаяся благословением, не обрадовала её. Я ждала восторга — ведь она так хотела внуков. Вместо этого её поведение стало пугать.
Иногда она смотрит на меня пустым взглядом и вдруг кричит:
— Кто ты такая? Уходи из моего дома!
Когда пытаемся успокоить, она злится ещё больше:
— Не командуйте мной! Я тут хозяйка, а вы — никто!
Она переставляет вещи, прячет мои сумки, а однажды вытолкала меня в подъезд, будто я чужая. Я терпела, но когда она заставила меня таскать тяжёлые коробки, я не выдержала. Я сказала, что беременна, нельзя поднимать тяжести, но в ответ услышала:
— Неблагодарная! Всю жизнь на тебя положила, а ты помочь не можешь!
Я повторяла, что жду ребёнка, но она не помнит. Не понимает. По ночам я плачу, и каждый слёзный вздох, кажется, отдаётся болью в моём малыше.
Дмитрий тоже на пределе. Мама путает его с кем-то, называет то Николаем, то Виктором. Рассказывает о моём детстве, будто он не муж, а чужой человек. Недавно он признался, стиснув зубы:
— Лена, я больше не могу. Она сводит меня с ума. Боюсь, что однажды сорвусь и… сделаю что-то страшное.
Я сама еле держусь. Но больше всего боюсь за ребёнка. У меня двадцать вторая неделя, и в голове крутятся ужасы. А вдруг мама решит, что он чужой? Выбросит его? Отдаст? Даже думать об этом страшно.
Подруга, видя мои слёзы, сказала:
— Лена, отдай её в пансионат. Там за ней будут ухаживать, и всем будет легче.
Я вздрогнула. Как я могу бросить маму? Она отдала мне всю жизнь. Но в глубине души я спрашиваю: а если это единственный выход? Если так будет лучше для всех? Для мамы, для ребёнка, для нашей семьи, которая трещит по швам?
Я разрываюсь между долгом и страхом. Что выбрать? Отдать её — предать. Оставить — мучить всех. Я не знаю. И от этого незнания сердце рвётся на части.