Сегодня прихожу домой после тяжелого дня, а в зале моя свекровь, Татьяна Михайловна, раскладывает свои вещи из чемодана. Застыла на пороге — не верю своим глазам. Будь это фильм, я бы рассмеялась, но это моя жизнь, и тут не до смеха. Оказалось, она собралась «пожить у нас пару неделек», чтобы «поддержать» с ребенком и по хозяйству. По её мнению, я, видимо, совсем ничего не успеваю.
Свекровь у меня — дама с норовом, но я привыкла закрывать глаза на её причуды. Однако муж, Дмитрий, добил окончательно. Подходит с важным видом и выдаёт: «Почему твоя мать может у нас гостить неделями, а моей нельзя?» Я чуть воздух не проглотила от возмущения. Моя мама живет в другом городе, за сотни километров от Москвы, и приезжает раз в полгода. А его мать? В соседнем доме, в пяти минутах ходьбы, и появляется, когда ей вздумается!
Татьяна Михайловна никогда не работала. Диплом у неё есть, но её покойный муж, свёкор, свято верил: женщина должна сидеть дома, у плиты, с детьми. Она и не спорила. Вся её жизнь крутилась вокруг семьи, а точнее — вокруг Димы, их единственного сына. Мечтала о большой семье, но после тяжелых родов больше не смогла родить. Всю свою любовь, до последней капли, вылила на него. Как он не захлебнулся в этой опеке — загадка. Но даже теперь, когда у него свои морщины, она нянчится с ним, как с малышом.
Из-за её навязчивости мы с Димой ругаемся постоянно. Она считает, что я веду хозяйство «неправильно», что работа — помеха семье, что я мало внимания уделяю сыну и мужу. А я не намерена терпеть её вечные советы и попытки всё переделать по-своему. Хорошо хоть своя квартира есть — спасибо родителям, которые помогли с деньгами. Обустроили всё по своему вкусу, сделали ремонт, без ипотеки обошлись. Но, как на зло, оказалось, что живём в двух шагах от свекрови. Совпадение? Скорее, рок.
Поначалу она приходила каждый день. Дима устал от её визитов не меньше меня, да и свёкор ворчал, что ужин не ждёт. Тогда она сократила визиты до выходных. Но после рождения нашего Вовы всё началось снова. С утра до ночи она была у нас: то пеленки стирала, то кашку варила, то учила, как «надо» пеленать. Я была на грани. Однажды не открыла дверь — так она устроила истерику, грозилась полицию вызвать! Дима пробовал с ней поговорить, но хватало её ненадолго, а потом снова начиналось.
Моя мама, Галина Николаевна, живет далеко, в Ростове, и ещё работает. Приезжает раз в полгода и, естественно, останавливается у нас — не в гостиницу же ей ехать! В эти дни свекровь просто сходит с ума от ревности. «Ты с матерью как с подругой, а с моей — из-под палки!» — упрекал меня Дима, поддавшись на её жалобы. Я пыталась объяснить: «Мою маму я вижу два раза в год, а твою — чуть ли не ежедневно! При этом моя не лезет в нашу жизнь, в отличие от твоей!» Но он только дулся.
Сегодняшний «сюрприз» свекрови стал последней каплей. Прихожу — а она, будто так и надо, раскладывает свои платья в шкафу. Оказалось, свёкор уехал на дачу, и она решила «воспользоваться моментом», чтобы «спасти» нашу семью от моего «хаоса». Я еле сдержалась. На кухне, сквозь зубы, набросилась на мужа: «Ты вообще в своём уме? Что это за самовольство?»
Он лишь плечами пожал: «Мама хочет помочь. Что тут плохого?»
«Мне не нужна её помощь! Она везде лезет, вещи переставляет, учит меня жить!» — прошипела я, сжимая кулаки.
«А твоя мать у нас живёт, и я молчу! Почему моей нельзя?» — огрызнулся он.
Терпение лопнуло: «Если завтра утром твоя мать всё ещё будет здесь, я забираю Вову и уезжаю к своей. А потом — развод. Устала от этого театра. Выбирай: я или она.»
Дмитрий смотрел на меня, как на чужую. Но я не шутила. Больше не могу жить под гнётом его матери, которая душит нас своей «заботой». Если он не поставит её на место — я уйду. Это не угроза. Это правда.
