**Дневник.**
Не знаю, как у других, а у меня отношения со свекровью — как прогулка по минному полю. Кто-то умудряется пройти без потерь, кто-то — наступает. Но есть истории, где взрывы рвут всё на куски, оставляя одни осколки. Так было у моей подруги Лиды.
Когда Лида встретила Игоря, ей едва исполнилось двадцать. Он был старше, с двумя детьми от первого брака, но между ними вспыхнуло что-то настоящее. Они мечтали, что любовь победит всё — и прошлое, и косые взгляды. Но одну вещь они не учли — его мать, Галину Степановну.
С первого дня та не скрывала неприязни. Всё в Лиде её раздражало: молодость, простота, даже голос. Галина Степановна будто искала повод уколоть — то небрежно брошенное слово, то умышленно забытый подарок. Лида терпела, верила, что растает лёд. Напрасно.
Сначала свекровь принесла в дом щенка, зная, что у Лиды аллергия и что у них уже есть кот. Жизнь превратилась в хаос: война между животными, бессонные ночи. Потом Галина Степановна стала выбрасывать «лишнее» — книги, украшения, даже туфли, купленные Лидой. «С ребёнком будет не до красоты», — бросала она. Но самое страшное случилось, когда Лида забеременела.
Пока та лежала на сохранении, свекровь хозяйничала в доме. Она разрезала свадебное постельное бельё на тряпки, выкинула половину одежды. Лида чувствовала себя чужой в собственном доме. Но худшее ждало впереди.
Перед родами они доделывали ремонт. Игорь позвал мать помочь. Та тут же велела Лиде — на девятом месяце! — красить стены. Когда та отказалась, Галина Степановна фыркнула:
— В наше время бабы до последнего дня в поле горбатились, а ты изнеженная, только ноешь!
Игорь промолчал. Его молчание било больнее слов.
После родов Лида вернулась в квартиру с другим сердцем. Оно сжалось в комок, когда она нашла в детском одеяле, подаренном свекровью, спрятанные булавки. Она показала их мужу, но тот отмахнулся: «Показалось». Лида не сдержалась — швырнула одеяло в печь и смотрела, как пламя пожирает её последнюю надежду.
Через месяц ребёнка нужно было вести в поликлинику. Спина болела невыносимо. Помощи не было. Тогда Игорь вызвал мать. Та явилась с видом святой. Всю дорогу сыпала упрёками: «Недотёпа. Сыну нужна была жена посильнее, а не хлюпик в юбке».
Лида молчала. Сжимала зубы. Думала только о малыше.
На обратном пути Галина Степановна, не дождавшись зелёного света, с ребёнком на руках рванула через дорогу. Машины визжали тормозами, водители орали. Лида стояла, как парализованная.
И тут в ней что-то оборвалось.
Посреди улицы, не сдерживая слёз, она закричала:
— Ты чуть не убила моего сына! Ты травила меня с первого дня! Запомни: больше ты его не увидишь. Не возьмёшь на руки. Никогда! Ты мне чужая. И плевать, что ты его бабка!
А потом выдохнула то, что копилось месяцами:
— Может, ты и правда хотела, чтобы я не вернулась из роддома? Эти булавки — не случайность? Колдовала, что ли? Чтобы я исчезла, как первая жена?
Галина Степановна онемела. Лида развернулась и ушла.
Через полгода они развелись. Игорь так и не выбрал сторону. Лида собрала вещи и уехала с ребёнком. Теперь она снимает квартиру, работает. Говорит: «Я выбрала свободу. Свой покой и здоровье сына. Больше не буду жить в страхе».
А вы бы простили такое? Или тоже ушли бы?
