Мой сын, Игорь, женился десять лет назад. С женой Светланой и дочкой они ютятся в хрущёвке на окраине Нижнего Новгорода. Семь лет назад Игорь приобрёл участок и начал строить дом мечты. Первый год участок зарастал бурьяном. Потом поставили забор и залили фундамент. А дальше — снова затишье: денег не хватало. Так, откладывая по рублю, сын продолжал верить в лучшее.
За эти годы успели возвести лишь коробку первого этажа. Но им грезится просторный двухэтажный дом, где хватит места всем — включая меня. Игорь с детства мечтал, чтобы семья жила под одной крышей. Первый этаж появился только потому, что Светлана уговорила его обменять их трёшку на однушку, а разницу вложить в стройку. Теперь же им самим негде развернуться.
Когда они приезжают ко мне, разговоры крутятся вокруг стройки. С жаром обсуждают плитку для кухни, разводку электрики, утепление фасада. Никто не спросит, как мои больные суставы, как я вообще живу. Я молча киваю, слушаю их планы, а внутри — тяжёлый камень.
Я давно догадывалась, что Игорь и Светлана присматриваются к моей двушке в центре. Однажды сын обронил: «Мама, скоро все будем жить вместе, в своём доме!» Я не выдержала: «То есть продать мою квартиру?»
Они оживились, заулыбались, начали рисовать идиллию: как будем пить чай на веранде, нянчить внуков. Но я взглянула на Светлану — и всё поняла. Жить с ней под одной крышей? Она смотрит на меня, как на ненужную мебель. Её фальшивые улыбки, язвительные шуточки — всё как на ладони.
С другой стороны, жаль Игоря. Он вкалывает, но стройка тянется вечность. Хочется помочь, дать внучке светлую комнату. Но тогда встаёт вопрос: «А где буду я?» В их однушке? В недострое без воды и тепла?
Светлана тут же выдала решение: «Тётя Люба, тебе же понравится в нашей фазенде!» Да, у нас есть ветхий садовый домик под Дзержинском. Летом — сойдёт: сирень цветёт, шашлычки. Но зимой? Топить буржуйку, таскать воду из колодца, бегать в сортир по снегу? У меня давление скачет, сердце пошаливает — я не выживу в таком аду.
«В деревнях люди как-то умудряются!» — фыркнула Светлана. Да уж, «как-то» — с газом, баней, тёплым туалетом. А их «фазенда» — сарай с покосившимися окнами. Но деньги нужны, и я чувствую — меня мягко выпихивают за борт.
В последнее время я часто захаживаю к соседу Николаю. Он, как и я, одинок. Пьём чай с баранками, болтаем о пенсии. И вот на днях подслушала, как Светлана шепталась с матерью: «Пусть тёща к Николаю переедет, а квартиру продадим…»
Как ножом по сердцу. Чего ещё ждать от этой стервы? Я-то знала, что в их «семейном гнёздышке» мне не найдётся места. Но чтобы так цинично? Сердце ноет. Думаю о сыне — может, правда помочь? Ведь он моя кровиночка. Но страх грызёт: неужели в старости мне светит ночлежка под вокзалом, рядом с бродячими псами?
