Меня зовут Арина. История моей семьи — как драма в пяти актах, только без хеппи-энда в середине. Когда мне стукнуло пять, родители разошлись. Мама, встретив нового кавалера, подала на развод. Вскоре она снова вышла замуж. А вот папа никогда меня не забывал — исправно платил алименты и каждые выходные забирал меня к себе в подмосковный городок Королёв. Его забота была для меня, как тёплый плед в стужу.
Потом папа женился на Лидии, вдове с двумя детьми — Васей и Таней. Я быстро с ними сдружилась. Теперь поездки к отцу превратились в праздник: там меня любили, там я была своей. Возвращаться к маме не хотелось — там царила совсем другая атмосфера.
Тем временем мама родила от нового мужа двоих — сына и дочь. Вместе с отчимом они кинулись в бизнес, но прогорели. Долги росли, как грибы после дождя. В итоге пришлось продать просторную квартиру в центре Москвы и ютиться в двушке на окраине. Пятеро на две комнаты — веселье, да и только!
Отчим запил. Мама с головой ушла в работу, а я, подростком, стала нянькой для младших. В какой-то момент мне это надоело, и я собрала вещи, переехав к отцу. Больше я маму не видела. Знаю только, что брата и сестру отдали в детдом, а её саму лишили прав. Отчим и вовсе испарился.
У папы я наконец задышала полной грудью. Лидия и её мама, бабушка Нина, приняли меня как родную. Годы пролетели, и вот мне уже 35. Я замужем, двое детей. Вася и Таня тоже обзавелись семьями. Мы стали настоящей роднёй — не по крови, а по духу.
Когда умерла бабушка Ольга, мамина мать, она оставила мне домик в деревне под Подольском. Через год не стало и отца. Он завещал квартиру Васе и Тане, а мне — машину. И была ещё дача, недостроенная. Мы решили не продавать её, а доделать, чтобы собираться там всем вместе.
И вот, когда я меньше всего этого ждала, объявилась она — моя мать. Двадцать лет тишины — и вдруг как гром среди ясного неба. Она разыскала мой адрес и явилась, будто и не было этих лет.
«Слышала, бабка тебе дом завещала, — начала она без всяких предисловий. — А что отец оставил? У тебя же есть брат с сестрой! Где справедливость? Это не твоё наследство, а наше! Продавай и делим на троих.»
Я онемела. Эта женщина, бросившая меня, теперь указывает, что мне делать с тем, что мне дорого?
«Ничего делить не буду, — отрезала я. — Уходи.»
Может, и жестоко, но я не чувствую вины. Она для меня — чужая. Её дети от второго брака — тоже. Моя семья — это Вася, Таня, Лида. Они были рядом все эти годы, делили и радости, и горе.
Мы достроили дачу. Теперь это наше место силы, где мы собираемся с детьми, Васей, Таней и Лидой. Там мы смеёмся, вспоминаем отца, бабушку, строим планы. А мать? Она осталась в прошлом — вместе со своими претензиями и обидами. Я ничего ей не должна, и моей душе теперь спокойно.
