В июне я развелась. Муж ушёл, хлопнув дверью, к той, что «моложе и красивее». Детали уже не важны. Виктор, мой бывший, до свадьбы был душкой: цветы, комплименты, ухаживания. Но после загса пробная версия «идеального мужа» закончилась, а полная оказалась урезанной. Ничего криминального, но одна заноза отравляла жизнь. Он начал считать каждую копейку. И делал это с каким-то странным удовольствием.
Зарплата у него была чуть выше моей — тысяч на двадцать. Это делало его «добытчиком», а меня — домработницей. Но траты он считал по своему разумению. Покупки «для дома» были его щедростью ко мне. «Для дома» — это машина в кредит, по 25 тысяч в месяц, на которой он раз в неделю возил меня в «Ашан». «Для дома» — обои, кастрюли, ремонт ванной. «Для меня» — куртки и кроссовки для сына, его кружки, оплата садика и врачей. «Для меня» — коммуналка, ведь я её платила. А раз плачу я, значит, это мои расходы. В его глазах и глазах его семьи я была «деньгопожирателем». Зарабатывала меньше, а тратила всё, что он зарабатывал. Каждый месяц он язвил: «Ну что, сколько осталось?» Денег, конечно, не оставалось.
В последний год брака его любимой фразой стало: «Надо урезать тебе бюджет, слишком много хочешь». И урезал. Сначала мы договорились оставлять себе по 12 тысяч, остальное — в общий котёл. Потом он решил забирать разницу в зарплатах, оставляя себе 30, а мне — те же 12. Позже урезал ещё на 15, заявив: «Твой крем за 700 рублей — это роскошь, а я дешёвой пенкой пользуюсь». В итоге на еду, квартплату, кредит и ребёнка мне выделялось 60 тысяч: 25 от него, 35 от меня. Но этого не хватало. Я перестала откладывать свои 12, вливая всю зарплату — 45 тысяч — в семью. Жила на редкие премии и копеечные бонусы, слушая, как он меня «тянет» и как будет сокращать мои «капризы».
Почему не развелась раньше? Была дурочкой. Верила ему, его маме, своей маме. Думала, он прав: я транжира, а он меня обеспечивает. Ходила в потрёпанном, копила каждую копейку, терпела зубную боль — бесплатная стоматология не работала, а на платную не было денег. Зато Виктор ежемесячно тратил 40 тысяч на свои «хотелки»: новый телефон, кроссовки Adidas, колонки в машину за бешеные деньги. И хвастался, какой он экономный.
А потом — развод. Мой «добытчик» сбежал к той, что не штопает носки, красит ногти, качает пресс, а не думает, как накормить семью на 200 рублей. Я ревела ночами. Как я одна подниму сына? Экономила ещё сильнее, с ужасом думая о будущем.
Но пришла зарплата. И — о чудо! — деньги остались. Раньше к этому моменту я уже лезла в долги. Потом пришёл аванс, и их стало ещё больше. Я села, вытерла слёзы, взяла тетрадь и начала считать. Доходы, расходы — всё честно. Да, его жалкие 25 тысяч «улетели». Но пропал и кредит за машину — те же 25. На еду стала тратить в два раза меньше. Никто не ворчит, что котлеты — не мясо, не требует шашлыка, пельменей «пожирнее», дорогой колбасы. Никто не морщится от сыра за 250 рублей, требуя «нормальный» за 800. Не нужно покупать пиво, конфеты не исчезают за день. И никто не орёт: «Опять эта лапша? Закажи суши!»
Я ПОШЛА К ЗУБНОМУ! Господи, наконец-то! Выкинула старьё, в котором стыдно было забирать сына из садика, купила простые, но новые вещи. Подстриглась впервые за пять лет. После развода Виктор начал платить алименты — 10 тысяч, хватает на сад и бассейн. Перед Новым годом «смилостивился» — прислал 6 тысяч сверх алиментов, написав: «Купи ребёнку мандарины и подарок, только не трать на себя, я тебя знаю». «На себя» — смешно. Я, опьянённая свободой и деньгами в кошельке, купила сыну всё, о чём он мечтал: микроскоп, конструктор, умные часы. На премию сделала ремонт в его комнате. На Новый год подарила хомяков с огромной клеткой и кучей игрушек.
В октябре согласилась на повышение, о котором раньше боялась думать. Больше работы? А как же дом? Но я справляюсь. Не надо часами жарить котлеты, лепить вареники («Я тебя содержу, чтобы ты полуфаниТеперь я смотрю, как мой сын смеётся, играя с хомяками, и понимаю, что счастье — это не его деньги, а наша свобода.
