Моя дочь Лера — ураган в юбке. Мы с мужем растили её в спокойствии и уюте, в нашем доме на окраине Казани никогда не поднимались голоса. Но Лере достался нрав моей бабушки — вспыльчивый, громкий, неуступчивый. Та могла обидеться на ровном месте и стояла на своём до последнего. Лера, хоть и не застала её в живых, будто скопировала каждый жест. И это разрывает мне душу.
Лера не терпит замечаний. Любые слова она пропускает мимо ушей, а то и вовсе выворачивает наизнанку. Мы с мужем годами пытались до неё достучаться, но все наши усилия разбивались, как волны о скалы. Ещё в детском саду она научилась виртуозно играть на чувствах, добиваясь своего с невинным взглядом. Она слышала только то, что хотела, а не то, что было нужно. Любое слово против вызывало слёзы и крики. В подростковом возрасте мы едва не сошли с ума. Я боялась, что она свяжется с плохими ребятами, начнёт курить или, не дай бог, забеременеет. Этого не случилось, но нервы она нам потрепала изрядно.
Когда Лера окончила школу, она заявила, что взрослая, и уехала в Москву. Схватила сумку и с подругой сняла комнату в центре. На университет махнула рукой — деньги, мол, важнее. Два года мы почти не общались. Звонила редко, домой не приезжала. Я седела от волнения, каждую ночь ожидая худшего. Но потом что-то изменилось. Лера стала наведываться по выходным, сначала раз в месяц, потом чаще. Мы пили чай, избегали старых обид, и я надеялась, что шторм прошёл.
Я пыталась научить её готовить, вести хозяйство, но она отмахивалась: «Хватит нянчиться!» Вскоре выяснилось, что у Леры появился молодой человек — Артём. Тихий, добрый, он умел смягчать её вспышки, превращая ссоры в шутки. Рядом с ним она казалась другой — спокойной, гармоничной. Вскоре они расписались, и я выдохнула, решив, что дочь остепенилась. Как же я заблуждалась.
Их семейный рай длился недолго. Лерина натура взяла верх. После каждой ссоры она мчалась к нам, ночуя на диване. Зная, как она ненавидит наставления, я молчала, наблюдая со стороны. Однажды она поклялась, что больше не вернётся к мужу. Но через день они мирились, словно ничего не было. Я держалась, боясь разрушить её хрупкое счастье.
Но Артём не был святой. Однажды, прибежав после очередной ссоры, Лера нашла записку. Он ушёл, предложив развод. В тот день она билась в истерике. Муж бросил, да ещё и работы лишилась. Две недели я ухаживала за ней, как за малышкой: кормила, успокаивала по вечерам. Но однажды, войдя в квартиру, я увидела Леру с чемоданом в руках.
«Это твоя вина!» — накинулась она с порога.
«Здравствуй, родная. Куда собралась? В чём я виновата?» — растерялась я.
«Ты виновата, что Артём меня бросил! Видела, как он меня терзает, могла бы вмешаться!» — кричала она.
«Ты всегда говорила, что сама всё решаешь, не лезь в мою жизнь», — напомнила я.
«А ты попробовала раз и просто смотрела, как моя семья разваливается!» — её слова резали, как лезвие.
«Перестань! Я ни при чём. Вы взрослые люди, сами разбирайтесь. Какое я к этому имею отношение?» — попыталась я защититься.
«Конечно, ты всегда чиста! Спасибо за „поддержку“! Я была права, когда уехала от вас. Жаль, что вернулась!» — выпалила она и вылетела, хлопнув дверью так, что стены задрожали.
Я осталась в тишине, оглушённая. Все эти дни я заботилась о ней, не лезла в её жизнь, как она просила. Но в её глазах я — корень всех бед. Моя девочка так и не повзрослела, всё ищет виноватых. Сердце рвётся от того, что она считает меня плохой матерью. Но я устала оправдываться. Это её жизнь, пусть живёт, как хочет. Но почему так больно?
