Алёша уже садился в машину после работы, когда зазвонил телефон. Незнакомый номер. Неохотно поднёс трубку.
— Алло. Кто говорит?
— Это я… Привет, — женский голос, неуверенный.
— Кто — я? — нахмурился Алёша. — Назовитесь!
Тишина. Потом шёпот:
— Я… твоя мать.
Он застыл. Пальцы впились в руль, сердце застучало чаще.
— Что за бред? Моя мать умерла двадцать девять лет назад!
— Нет… Я — Лидия Петровна… Я родила тебя. Алёшенька, это правда я…
Он резко положил трубку. Сердце колотилось, в висках стучало. Будто кто-то распахнул дверь в давно забытый кошмар, который он закопал намертво.
Через пару минут звонок повторился. Тот же номер.
— Я не хочу вас слушать, — отрезал он. — У меня нет матери. Та, что родила, бросила меня в девять лет. С тех пор я сирота.
— Дай мне пять минут… Умоляю…
— Зачем? Чтобы выслушать новую ложь?
— Просто встреться со мной. Один раз. Я всё расскажу.
Алёша не хотел. Но знал — она не отвяжется. Раздобудет адрес, подкараулит у подъезда, напугает жену и детей.
Через два дня они встретились в парке на окраине Твери.
Лидия Петровна сидела на скамейке, сгорбленная, постаревшая, но с налётом былой красоты. Руки дрожали.
— Здравствуй, Алёшенька…
— Алексей, — поправил он ледяным тоном.
Она подняла глаза — в них стоял ужас.
— Я виновата… Но у меня не было выбора…
Он молчал. Перед глазами всплывали картинки из детства — её крики, разбитая посуда, её уходы на свидания, после которых он оставался один.
— Ты оставила меня у тёти Гали. Сказала: “Вернусь через месяц”. А сама сбежала в Испанию с каким-то дельцом.
— Я думала, он нам поможет… Но он не захотел тебя. А я…
— Ты выбрала его. А не меня.
Она всхлипнула.
— Мне не к кому больше идти. Муж умер, его дети выгнали. Жить негде. Есть нечего. Я совсем одна.
— Тебе себя жаль? — наклонил он голову. — А мне в девять лет было кого жалеть?
— Прости… Я не знала, как подступиться. Всё ждала, что ты сам найдёшь меня…
— Ты даже открытки не прислала. Ни разу.
Молчание. Потом она прошептала:
— Но ты всё равно вырос хорошим…
— Я вырос благодаря тем, кого ты презирала. Тёте Гале. Моей жене. Друзьям. Но не благодаря тебе.
Она потянулась к его руке, но он отшатнулся.
— Я не сужу тебя. Но ты для меня — пустота. Даже не враг.
— Я умираю… — выдохнула она.
— Тогда иди в церковь. Но не ко мне.
Он встал и ушёл, не оглянувшись.
И впервые за много лет в груди стало легко. Прошлое наконец отпустило. А жизнь — шла дальше.
