Алексей уже завёл машину, готовый уехать с работы, как вдруг зазвонил телефон. Незнакомый номер. Он не хотел брать трубку, но всё же ответил.
— Алло. Кто говорит?
— Это я… Привет, — прозвучал женский голос, неуверенный, дрожащий.
— Кто такая? Назовитесь!
Тишина. Потом еле слышно:
— Это я… Твоя мать.
Алексей застыл. Пальцы вцепились в руль, сердце колотилось в груди.
— Что за бред? Моя мать умерла двадцать девять лет назад!
— Нет… Я — Людмила… Я тебя родила. Алёшенька, это правда я…
Он резко положил трубку. В ушах звенело, в горле пересохло. Как будто кто-то вскрыл старую рану, которую он зарубцевал давным-давно.
Через пять минут звонок повторился. Тот же номер.
— Не звоните больше, — отрезал он. — У меня нет матери. Та, что родила меня, сбежала, когда мне было девять. С тех пор я — сирота.
— Я прошу… Только пять минут. Умоляю…
— Зачем? Чтобы слушать враньё?
— Просто встреться со мной. Один раз. Я всё расскажу.
Алексей не хотел. Но знал — она не отвяжется. Раздобудет адрес, придёт к дому, напугает жену, детей.
Через два дня они встретились в парке на окраине Тулы.
Людмила Сергеевна сидела на скамейке, сгорбленная, постаревшая, но в её чертах ещё угадывалась былая красота. Руки дрожали.
— Привет, Алёша…
— Алексей, — жёстко поправил он.
Она подняла глаза — в них стояли слёзы.
— Я виновата… Но у меня не было выбора…
Он молчал. Перед глазами вставали картины детства — её крики, разбитая посуда, ночи в одиночестве, пока она гуляла с очередным мужчиной.
— Ты оставила меня у тёти Кати. Сказала: «Вернусь через месяц». А сама укатила в Италию с каким-то коммерсантом.
— Я думала, он поможет… Но он не захотел тебя. И я…
— Ты выбрала его. А не меня.
Она всхлипнула.
— Мне не к кому больше идти. Муж умер, его родные выгнали. Квартиру отобрали. Я одна…
— Тебе себя жаль? — перебил он. — А мне в девять лет было кого жалеть?
— Прости… Я не знала, как подойти. Всё ждала, что ты сам найдёшь…
— Ты даже письма не написала. Ни одного.
Тишина. Потом Людмила прошептала:
— Но ты вырос хорошим…
— Я вырос благодаря тем, кого ты презирала. Тёте Кате. Жене. Друзьям. Но не благодаря тебе.
Она потянулась к его руке, но он отстранился.
— Я не сужу тебя. Но ты для меня — пустота. Ни враг, ни родной человек. Просто тень.
— Я скоро умру… — выдохнула она.
— Тогда иди в церковь. Но не ко мне.
Он встал и ушёл, не оглядываясь.
И впервые за долгие годы в груди стало легко. Прошлое больше не тянуло вниз. А жизнь — шла дальше.
