— Артём, чего бубнишь, как медведь в берлоге? — Сашка хлопнул его по плечу, когда они выходили из качалки.
— Жизнь в тартарары катится, а я делаю вид, будто всё норм, — буркнул Артём, не поднимая глаз.
— Ладно, пошли в забегаловку, кофе хряпнём — разберёшься. Чую, дело пахнет жареным.
Зашли в кафешку у спортзала, заказали латте да чизкейк. Сашка тут же начал трещать про то, как с женой коляску для сына выбирали, ржал над своими же историями. Но Артём только кивал, будто мимо ушей пролетело.
— Ты вообще здесь? Я тебе анекдоты рассказываю, а у тебя морда, будто на поминках, — не выдержал Сашка.
Артём вздохнул, пальцы в замок сцепил:
— Ну, ты же знаешь, у Насти дочка, Лизка. Когда мы сошлись, ей всего два года было. Всё это время жила у бабушки в Туле. Настя деньгами помогала, навещала, но твердила: «Растить будет бабка». Даже когда мы расписались да в Москву перебрались, стояла на своём: «Будем только вдвоём». А полгода назад привезла Лизку. Мол, школа рядом, удобно. А мне — как ножом по сердцу. Бесит. Не мой ребёнок, чужая кровь.
Сашка помолчал, потом тяжко вздохнул:
— Ну ты же знал, что у неё дитё. Серьёзно думал, что та так и будет в Туле сидеть, а к мамке никогда не переедет?
— Знал… но Настя обещала! Говорила, Лизка с бабкой останется. А теперь вечно под ногами, требует внимания. Люблю Настю, но притворяться, будто эта девочка мне родная, не могу.
— Значит, либо принимаешь её, как свою, либо вали нахрен. Полумеры тут не работают. Хочешь быть с Настей — люби и Лизку. Или освободи дорогу тому, кто сможет.
По дороге домой Артём мысленно возвращался к разговору. Вспомнил, как Настя просила отвезти Лизку на танцы, надеялась, что они сдружатся. А он злился, отмахивался. Сегодня опять повёз. Молчал всю дорогу. А Лизка болтала без умолку: про рисунки в школе, про Новый год…
— Артём, ты меня не любишь? — вдруг спросила.
— С чего ты взяла? — опешил он.
— Ну, ты со мной не разговариваешь, не смеёшься. Может, я тебе противна? Вот у меня в классе Ванька есть — я его терпеть не могу. Наверное, ты меня так же…
Он не успел ответить — подъехали к студии. Но её слова впились, как заноза. Вечером, когда Настя укладывала Лизку спать, он подошёл:
— Насть, а Лизка обратно в Тулу поедет? Может, после праздников?
Жена резко обернулась, глаза сверкнули:
— Ты издеваешься? Шесть лет вместе. Ты знал про неё с первого дня. Она моя дочь. Ей надо быть с матерью. Бабка уже не справляется. Ты чего вообще несёшь?
— Мы не так договаривались. Я думал, у нас свои дети будут, а не чужого ребёнка растить. Извини, но я не чувствую, что она мне родная.
Настя побледнела, руками дрогнула:
— ЧУЖОЙ?! Шесть лет рядом, планы строили, любовь клялись… а теперь моя дочь — лишняя? Ладно, мне надо подумать. Сегодня спишь в зале.
Артём лёг на диван, но сон не шёл. Мысли метались, будто волки в загоне. Понимал — Настя права. Но и боль грызла: его же обманули! Обещали одно, а жизнь подсунула другое.
Под утро приснилось: Лизка смеётся, бежит, обнимает его, шепчет: «Папка». Проснулся в поту. Сердце колотилось. Что-то в этом сне пробило глубже, чем он ожидал.
Встал, подошёл к зеркалу, посмотрел в свои же глаза. Выбор прост: или стать для Лизки отцом по-настоящему, или уйти, не калеча им жизнь. Решать ему.
**Вывод:** Любовь — это не только чувства, но и ответственность. Если берёшь человека в свою жизнь — принимай всё, что с ним связано. Иначе это просто игра в семью.
