Этот кошмар длится уже шесть лет, с самой свадьбы. У Марины и Дмитрия есть четырёхлетний сынок Валера, но даже его дед с бабкой будто не замечают. Не берут на ручки, не звонят, не интересуются, как внук. Марина ломала голову — за что ей так не везёт? Она всегда вела себя прилично: не хамила, не спорила, держала улыбку. Но всё было проще — Дима женился не на той, кого мать себе нафантазировала.
Ту девушку звали Алиса. Тамара Степановна только о ней и твердила: и умница, и красавица, да ещё из богатой семьи. «Вот кто был бы парой моему сыну!» — заявляла она прямо при Марине. Родня поддакивала: «Тебе, Маринка, до Алисы как до неба». Девушка из провинции, выросшая в обычной семье под Тверью, чувствовала себя последней дурой. Её скромные корни стали для свекрови поводом вечно тыкать носом в грязь.
Дмитрий будто не видел этого издевательства. «Да брось ты, — отмахивался он, — они просто зануды». Но для Марины его слова звучали как плевок в душу. Как можно не замечать, когда твою жену гнобят? В последнее время он всё чаще сбегал к родителям, возвращаясь за полночь. «Семейные вопросы», — бурчал он, глядя в сторону. Марина чувствовала, как между ними вырастает стена, и её терпение заканчивалось.
Родня Димы в гости не приходила, хоть Марина и звала. Даже на день рождения не удосужились позвонить. На праздники звали только его, поясняя: «Ты же понимаешь, не все свои». Марина, которую так и не приняли, чувствовала себя лишней. Сердце сжималось, когда Валерка спрашивал: «Почему бабуля со мной не дружит?» Она молча прижимала сына, пряча слёзы.
Всё стало невмоготу. Марина всё чаще думала о разводе. Дима даже не пробовал её защитить, шёл на поводу у матери, будто она царь и бог. Марина чувствовала себя чужой в собственном доме, и эта горечь разъедала её изнутри. «Если он не изменится, я не выдержу», — думала она, глядя на спящего Валеру.
Новый год стал последней каплей. Она решила: если Дима снова сбежит к родителям, она заберёт сына и уйдёт. «Хватит это терпеть», — твердила она, но в глубине души ещё надеялась.
Накануне Дима как обычно юлил. «Ещё не знаю, как будем отмечать», — бормотал он. Марина молчала, но в голове уже собирала чемоданы. Она представляла, как уедет к брату в Ярославль, где её всегда встречали с распростёртыми объятиями. Там её не считали никем.
Вечером Дима вернулся поздно. «Мама приболела, завтра надо к ним», — бросил он. Марина почувствовала, как что-то внутри оборвалось. «А мы? — тихо спросила она. — Мы с Валеркой опять не в счёт?» Дима промолчал, и это значило всё.
Ночью Марина сидела на кухне, смотрела на мерцающие огни за окном. Мысли путались, но одно было ясно — так больше нельзя. Утром, пока Дима собирался, она складывала вещи. «Ты куда?» — удивился он. «Ухожу, — спокойно сказала Марина. — Надоело быть чужой. Если ты не можешь нас защитить, я сама справлюсь».
Дима побелел. «Подожди, давай обсудим», — залепетал он. Но она уже взяла Валеру за руку. «Ты сделал выбор», — бросила она и вышла. Дверь захлопнулась.
Первое время у брата было тяжело — боль от предательства не отпускала. Но постепенно жизнь наладилась: новая работа, съёмная квартира, садик для Валеры. Через полгода Дима приехал. «Я дурак, — сказал он. — Мама давила, а я струсил. Вернись». Марина смотрела на него, но в душе было пусто. «Ты нас предал, — ответила она. — Всё кончено».
Когда он ушёл, она обняла сына и поняла — теперь она свободна. Жизнь была непростой, но в ней не было места унижениям. И это того стоило.
