Десять лет мы жили вместе, но из-за моего отца она забрала детей и ушла…
Мне тридцать четыре. И я совсем один. Жена уехала, забрав наших троих сыновей, к матери в Серпухов. А я сижу в доме, который сам помогал строить, и слушаю, как часы отсчитывают пустоту. Десять лет вместе. Казалось, что могло разрушить такую жизнь? Но разрушил мой отец.
С Ларисой мы познакомились, как многие в то время, — в соцсетях. Сначала переписка, потом встречи, через несколько месяцев — свадьба. Всё завертелось, словно в сказке. Я был счастлив, как никогда. Через год у нас родился первый сын — Егор. Я тогда словно окрылел. Не замечал усталости, не видел трудностей, жил ради семьи.
Тогда мы жили с родителями в Твери. И это была моя первая ошибка. Отец, хоть и работящий, вечно напивался. Его выходки учащались. Ссоры, крики, оскорбления — Лариса терпела молча. Я отворачивался. Думал — перетерпим, привыкнет. Мать давно махнула на отца рукой, а для Ларисы всё это было впервые и больно.
Однажды он в пьяном угаре схватил её за руки, орал какую-то белиберду. Она вырвалась, позвонила мне в слезах. Я примчался. Скандал. Крики. В итоге — отец выгнал нас. Нас, с младенцем на руках, прямо на улицу. Лариса даже не спорила. Мы уехали к её матери.
Но и там, в Иваново, покоя не было. Тёща… женщина непростая. Вечные мужчины, шум, крики, скандалы. Лариса и сама не могла привыкнуть, а мне и вовсе было не по себе. Но выбора не было. Лариса ждала второго. Родился Артём — наш второй сын. Шустрый, весёлый, с лучезарной улыбкой. Пока Лариса сидела с детьми, я вкалывал на двух работах, чтобы семья не голодала.
Прожили мы там почти три года. Потом тёща выгнала и нас. В лоб: «Ты мне не нравишься. Убирайтесь». Лариса ушла со мной. Мы сняли квартиру, наконец вздохнули. Без родителей, без чужих условий — впервые почувствовали себя семьёй. Жили трудно, но счастливо. Денег едва хватало, я тянул всё один, Лариса подрабатывала. Но мы были вместе. И этого хватало.
Потом мать решила строить дом под Коломной. Мечтала о большом доме для всех. Позвала нас, пообещала, что всё будет иначе. Мы поверили. Вложились в стройку — силами, временем, деньгами. Через два года заселились. Дом был двухэтажный, места хватало всем: и родителям, и нам. Жили спокойно, родился третий сын — Никита.
Но покой длился недолго. Мать Ларисы продала квартиру и уехала в Москву, к её брату. По дороге заглянула к нам «на пару дней». Осталась. Привела нового сожителя. Начались придирки, сплетни, упрёки. Лариса нервничала, срывалась. Отец снова запил. А я сменил работу — теперь часто бывал в разъездах. Дома появлялся раз в две недели. А там тем временем творился ад.
Вернувшись из очередной командировки, я застал Ларису за сбором вещей. Она плакала. Сказала: «Я больше не могу. Твой отец опять кричал, что я только и умею детей рожать. Оскорблял меня… А ты где был?»
Я стоял, как громом поражённый. А потом смотрел, как моя жена с тремя детьми выходит из нашего дома. Уезжает. Словно в никуда. Но я знал — она едет к матери. Той самой, что только и делает, что настраивает её против меня.
Я звоню каждый день. Умоляю вернуться. Говорю сквозь слёзы. Она отвечает холодно: «Я не вернусь в этот дом. Никогда». Я понимаю, что виноват. Что вовремя не поставил границы. Что не защитил её. Что предпочёл родительский кров её спокойствию.
Теперь думаю: может, снова снять жильё. Начать всё заново. Забрать её и детей. Построить жизнь с нуля, только вдвоём. Без чужих. Без пьянства. Без тёщ и скандалов.
Не знаю, простит ли. Вернётся ли. Но знаю точно: терять её не хочу. Десять лет вместе. Это была моя жизнь. А теперь её нет. И в этом доме вместе с ней исчез и воздух…
