В советские времена я женился на женщине с тремя детьми. Им никто не помогал, они были совсем одни.
— Андрей, ты в своем уме? Жениться на продавщице с тремя детьми? Совсем крыша поехала? — Витя, мой сосед по комнате в общаге, хлопнул меня по плечу со снисходительной усмешкой.
— А что такого? — не отрываясь от починки будильника, буркнул я.
Тогда, в восьмидесятые, наш провинциальный город жил размеренно, без лишней суеты. А я, тридцатилетний холостяк, крутился между заводом и общагой — работа, телевизор, редкие встречи с друзьями. Иногда глянешь во двор, где ребятня играет в футбол, и накатит тоска — ведь когда-то мечтал о семье. Но тут же гнал эти мысли прочь: какая семья в четырех стенах коммуналки?
Всё изменил дождливый октябрьский вечер. Я зашел в магазин за хлебом. Обычное дело, но в этот раз за прилавком стояла она — Ольга. Раньше как-то не замечал, а тут взгляд зацепился. Усталые, но добрые глаза, в которых теплился огонек.
— Белый или черный? — спросила она с лёгкой улыбкой.
— Белый… — выдавил я, чувствуя себя нелепо.
— Только из печи, — ловко завернула и протянула мне.
Когда наши пальцы коснулись, будто искра пробежала. Я копался в карманах, набирая мелочь, и украдкой разглядывал её. Простая, в рабочем халате, лет тридцати с небольшим. Усталая, но с какой-то внутренней силой.
Через несколько дней я увидел её на остановке. Ольга тащила сумки, а рядом крутились трое ребят. Старший, паренёк лет пятнадцати, молча тащил тяжелый пакет, девочка вела за руку малыша.
— Давайте помогу, — предложил я, беря сумку.
— Не надо… — начала она, но я уже грузил вещи в автобус.
— Мам, а это кто? — прямо спросил младший.
— Тихо, Миша, — одёрнула его сестра.
По дороге выяснилось, что живут они недалеко от завода, в хрущёвке. Старшего зовут Серёжа, дочь — Даша, а младшего — Миша. Мужа Ольги не стало несколько лет назад, и с тех пор она тянула семью одна.
— Живём, как можем, — сказала она устало.
В ту ночь я долго ворочался. В голове стояли её глаза, голос Миши, и внутри поднималось забытое чувство — будто что-то важное ждало впереди.
С тех пор я зачастил в гастроном. То хлеб возьму, то молоко, то просто загляну. На заводе начали подшучивать.
— Андрей, ты чего? Три раза в магазин — это перебор, — хмыкал мой начальник, Николай Петрович.
— Свежие продукты ищу, — отмахивался я.
— Или продавщицу? — подмигивал он.
Как-то вечером я дождался Ольгу после смены.
— Давайте донесу сумки, — предложил я, стараясь говорить спокойно.
— Не надо… мне неудобно…
— А вот спать стоя — вот это реально неудобно, — пошутил я, забирая пакеты.
По дороге она рассказывала о детях. Серёжа подрабатывает, Даша учится на пятёрки, а Миша только что научился завязывать шнурки.
— Вы очень добрый. Но не стоит нас жалеть, — вдруг сказала Ольга.
— Я и не жалую. Хочу быть рядом.
Позже я пришел к ним — кран починить. Миша крутился рядом, разглядывая инструменты.
— А ты мотоцикл починишь?
— Попробуем, — улыбнулся я.
Даша попросила помочь с алгеброй. Кое-как разобрались. За чаем говорили о жизни. Только Серёжа держался в стороне. Позже я услышал их разговор:
— Мам, он тебе нужен? А если бросит?
— Он не такой.
— Все они одинаковые!
Я стоял в коридоре, сжав кулаки. Хотел уйти. Но вспомнил, как Даша радовалась пятёрке, как Миша смеялся, когда мы чинили его игрушку, и понял — уйти не смогу.
Сплетни на работе ползли, но мне было плевать. Я знал, ради чего живу…
— Ты, Андрей, вообще в адеквате? Трое детей — это тебе не шутки, — качал головой Витя.
— Отвали, — буркнул я, ковыряясь в будильнике.
В один из вечеров я сидел с Мишкой, помогая ему с поделкой в школу.
— Дядя Андрей, ты к нам насовсем? — вдруг спросил он.
— В смысле?
— Ну… жить. Как папа.
Я замер. В дверях стояла Ольга, прикрыв рот рукой. Через секунду она выбежала на кухню.
Я застал её в слезах.
— Оль, что случилось? — осторожно положил руку ей на плечо.
— Прости… он ещё маленький, не понимает…
— А если он прав? — повернул её к себе.
Она подняла глаза, полные слёз.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Тут в кухню ворвался Серёжа:
— Мам, чего он тебя довёл?! — бросил на меня злой взгляд.
— Всё нормально, Сереж, — улыбнулась сквозь слезы Ольга.
— Врёшь! Чё он тут забыл? Уходи! — рявкнул он.
— Пусть говорит, — я посмотрел ему в глаза. — Выкладывай, что наболело.
— Ты зачем сюда приперся? Денег у нас нет, квартира тесная… Чего тебе надо?!
— Тебя. И Дашу. И Мишку. И твою маму. Вы мне все нужны. Я никуда не уйду, хоть тресни.
Серёжа несколько секунд смотрел на меня, потом резко развернулся и хлопнул дверью.
— Иди к нему, — тихо сказала Ольга.
Я застал его на балконе. Он сидел, обхватив колени.
— Можно? — присел рядом.
— Чего тебе?
— Я тоже без отца рос. Мать тянула меня одна. Знаю, каково это.
— И что?
— Да ничего. Просто мужик — это не только кулаками махать, но и помощь принимать, когда надо. Ради семьи.
Он молчал. Потом едва слышно:
— Ты правда не уйдёшь?
— Правда.
— Поклянись.
— Клянусь.
— Только не ври, — впервые он чуть улыбнулся.
— Андрей, ты точно жениться собрался? — прищурилась тётя Галя в ювелирном, когда я выбирал кольцо.
— Точно, — ответил я, разглядывая простое колечко.
Предложение решил сделать без пафоса. Купил букет ромашек — Ольга как-то говорила, чтоИ вот теперь, спустя столько лет, я смотрю на своих внуков — таких же озорных, какими когда-то были Серёжа, Даша и Мишка — и понимаю, что лучшего выбора в жизни мне сделать не доводилось.