Жаркое по-русски
Виктор и Надежда только что вернулись из «Пятёрочки». Заваленные пакетами, они затащили всё на кухню и принялись раскладывать. Виктор, весь в заботах, вдруг развернулся к Наде и с хитрой усмешкой заявил:
— Надюш, иди полежи. Я тут кое-что особенное состряпаю… Моё коронное блюдо. Жаркое!
— Ты умеешь жарить? — Надя замерла, рот открыв.
— Ну да, чего тут сложного? — искренне удивился он.
— Да нет… Просто… — Надежда вдруг закрыла лицо руками и расплакалась. Без звука, но так сильно, будто прорвало плотину.
Виктор растерянно присел рядом.
— Надь, ты чего? Что случилось?
Она не сразу ответила, но потом, вытирая слёзы, выдавила:
— Никто… столько лет… мне жаркое не готовил. Только мама когда-то… а потом я сама, вечно для других. А он… Сашка… только жрал, бухал, гулял… А я всё тянула…
Виктор потупил взгляд. Он знал, что Надя недавно развелась. И знал, как ей тяжело.
Развод с Александром был неизбежен. Он ушёл в запой прямо перед семейным отпуском, не пришёл на вокзал, где его ждали жена и дочь. Тогда Надя поняла — всё. Хватит. Терпению конец.
Поначалу было легко. Ночью — никаких хлопающих дверей, пьяных разговоров на кухне. Никаких дружков с перегаром в три ночи. Тишина и свобода. Но через полгода эта тишина стала давить. Душила.
Да, у Нади была дочь Алина, была работа, подруги верные. Но не было главного — тёплого плеча рядом. Заботы.
В поисках выхода она обратилась к брату Сергею:
— Может, у тебя есть кто нормальный?.. Без гулянок и без дурацких принципов.
Сергей обрадовался:
— Есть один. Виктор. Не принц, но мужик надёжный. Поверь, плохого не посоветую.
На первой встрече Виктор показался Наде слишком простым. Сухопарый, высокий, лицом не вышел. Неказистый, но… глаза добрые. Настоящие.
«Стерпится — слюбится», — подумала она и решила дать шанс. Хуже-то не будет.
Первые свидания прошли сдержанно, даже неловко. А потом Виктор вдруг пропал на неделю. Надя решила — не понравилась. Расстроилась. А он вернулся — с тортом «Прага» и пионами.
— В командировку закинули. Извини, не предупредил.
С тех пор стали видеться чаще. Гуляли, болтали. Алину Надя пока не знакомила — боялась спугнуть едва зародившееся тепло.
Однажды встретились у магазина. Покупки, как назло, тяжёлые. Виктор махнул рукой:
— Я на машине. Давай в багажник.
— У тебя машина? А я и не знала…
Пока грузили пакеты, подошёл Александр. Пьяный, как всегда. Лицо перекошено. Взглянул на Виктора — и сразу за язву:
— Вот это сюрприз! Мужика себе нашла, да? А я, между прочим, с дочкой видеться хочу!
— Бывший? — прошептал Виктор.
— Да… — вздохнула Надя.
— Иди, Саня, — тихо сказала она. — Не сейчас.
— Ой, испугалась! А ты, фраер, смотри у меня! — бросил Александр и, шагнув, чуть не упал.
Виктор сдержался. Ради Нади.
Дома Надя молча разбирала продукты. Потом села на табурет и обхватила себя за плечи.
— Расстроилась? — тихо спросил он.
— Да…
— Любишь его ещё?
— Нет. Эти чувства давно похоронила. Осталась только злость.
— Тогда всё впереди. Отдохни, я жаркое приготовлю.
— Ты правда умеешь? — снова удивилась она.
— Ещё как.
И опять слёзы. От усталости. От того, что наконец-то рядом человек, который не берёт, не рушит, а просто хочет её накормить…
Виктор колдовал на кухне. А Надя заснула в комнате. Он подошёл, поправил плед, задвинул шторы. Задержался на секунду — и осторожно погладил её по волосам. Как что-то хрупкое.
Вдруг — щелчок замка.
«Дочь?..» — мелькнуло у него.
Но в дверь ввалился Александр.
Через минуту он уже стоял в подъезде, хлопнув дверью.
— Попробуй только вернуться! — бросил Виктор и вернулся к плите. Проверить картошку.
Через полчаса Надя вышла, потягиваясь. Улыбнулась.
— Кто-то приходил?
— Привиделось, наверное, — мягко сказал он.
А сам подумал: «Теперь я её защищаю. Навсегда».
В тот вечер Надя сказала:
— Хочу, чтобы ты познакомился с Алиной. И… завтра поменяю замки.
Через месяц они расписались. Сергей был счастлив. Он часто говорил Алиночке:
— Вот тебе и папа. Настоящий. Цени его.
И девочка кивала.
А Виктор вечером снова готовил жаркое. И не верил, что настоящее счастье начинается так просто. С любви, с доброты… и с обычного жаркого.
