Ему едва исполнилось шестнадцать, когда он привёл в дом её… Девчонку, уже изрядно округлившуюся, на год старше себя.
Анфиса училась в том же техникуме, только на курс выше. Несколько дней Степан замечал, как незнакомая девушка, сжавшись в углу коридора, тихо плачет. Он разглядел и округлившийся животик, и один и тот же (уже вторую неделю) потрёпанный свитер, и пустой, безжизненный взгляд.
Как выяснилось, её историю знал весь техникум… Внук местного бизнесмена крутил с ней роман, а потом просто смылся — якобы по делам в соседний регион. Его родные и слышать о ней не хотели, так и заявили в лицо.
А её собственные родители, словно из средневековья, боясь «позора», выставили дочь из дома и срочно укатили на дачу. Кто жалел Анфису, кто за спиной ехидно хихикал:
*«Сама дура! Надо было думать головой!»*
Степан не мог просто стоять в стороне. Взвесив всё, он подошёл.
— Лёгких путей не обещаю. Хватит реветь. Пойдёшь ко мне — распишемся. Но сразу скажу: сладких речей не жди. Не умею я сюсюкать ни с тобой, ни с ребёнком. Просто буду рядом и сделаю всё, чтобы у нас всё было хорошо.
Анфиса вытерла слёзы и разглядела парня. Ну что сказать… Самый обычный паренёк, без намёка на лоск. А ей ведь грезился совсем другой жених! Но выбирать не приходилось — и она пошла за ним.
Родители Степана были в шоке. Мать умоляла одуматься, но он лишь отмахнулся:
— Мам, да ладно тебе! Две стипендии у меня — обычная и социальная. Подрабатывать начну — выкрутимся.
— Ты же на программиста собрался!
— Ну и что? Папа всю жизнь на заводе, ты в бухгалтерии. И без диплома люди живут. Это же не конец света!
Анфиса поселилась в комнате Степана. Он отдал ей кровать, а сам перекочевал на скрипучую раскладушку. Первые дни она была тише воды — ходила за ним в техникум и обратно, будто тень. А потом вдруг прорвало.
— Надоело! Почему твои родители смотрят на меня как на прокажённую? И почему ты вечно в учебниках уткнулся или на работу сбегаешь?!
Степан удивился.
— Ну а что ты хотела? Твои родные тебя вообще видеть не хотят, а эти хотя бы в дом пустили. Учусь, потому что не хочу вылететь и лишиться стипендии. Работаю — чтобы на ребёнка копить. А смотреть с тобой слезливые сериалы мне неинтересно.
Анфиса расплакалась.
— Зачем ты так грубо?
— Как? Я же честно предупредил — вруном не был и не буду. Кстати, когда в ЗАГС пойдём?
— Я не могу вот так вот, в потрёпанном платье! Купи мне что-нибудь красивое, с высокой талией, чтобы живот не видно было.
— Ты серьёзно? Мы же со справкой о беременности идти будем! Мне ещё на коляску и кроватку копить…
Мать Степана подсела на валерьянку, но постепенно смирилась — даже начала присматривать детские вещички. Ну что ж, пусть живут. Главное, чтобы парень не прогадал. Вот только девушка какая-то неблагодарная — всё ей не так: и Степан не идеал, и квартира тесная… Ладно, родит — может, остепенится.
Но Анфиса меняться не собиралась. И когда Степан, вернувшись с автомойки грязный и уставший, принёс в комнату кошку, её прорвало.
— Ты совсем дурак?! На кой нам эта облезлая шавка?! Выбрось её сейчас же!
— Не-а, — спокойно ответил Степан. — Она беременна. Так что привыкай. А лучше сходи разогрей мне поесть.
— Ах, так?! — завизжала Анфиса. — Выбирай: или я, или она! Она вообще на меня косо смотрит!
— Зачем? — Степан скривился. — Я у себя дома и выбирать не собираюсь. Это теперь моя кошка. Если не нравится — дверь там. Даже мать не ставила меня перед таким выбором. Может, тебе самой пора перестать на всех коситься?
Анфиса рыдала, истерила, ревновала к тощей кошке. «Где он вообще разглядел живот?!» Но живот вскоре стал заметен — кошка и правда ждала котят.
Степан устал. Но стоило сомнениям закрасться в голову, как он тут же гнал их прочь. Ничего, справимся. Анфиса родит, успокоится, а пока их порадуют котята — пушистые комочки обязательно всех примирят.
Но вышло иначе… Вернулся из командировки её бывший — тот самый «внук бизнесмена». Узнав о «потерянном наследнике», дед надрал внуку уши и пообещал лишить его всех благ, если правнук будет расти в «какой-то чужой семье». А терять «золотой кран» парню ой как не хотелось…
Анфиса уехала с ним в тот же день, даже не попрощавшись. Документы были с собой (собиралась в консультацию), а на вещи ей наплевать — новые купят! «И в этот дырявый техникум я больше ни ногой!»
Степан был раздавлен… Ни слова, ни звонка. Он выкинул её вещи и сидел в темноте, прижимая к себе кошку.
Кошка всё понимала. Молча жалась к нему, мурлыкала, будто утешала. Роды он принимал сам, не пуская в комнату нервную мать и растерянного отца.
— Всё хорошо, кисонька… Ты молодец…
Всё прошло гладко — на свет появились четверо котят. Степан сменил подстилку, поставил воду и корм, ещё раз проверил, всё ли в порядке, и устало повалился спать. В этой суете он даже забыл, что сегодня… ему исполнилось семнадцать.
