**Разбитые надежды: цена любви**
Сколько лет Ольга и Дмитрий мечтали о ребёнке, но судьба оказалась безжалостной — беременность не наступала. Мысль об усыновлении пришла сама собой, будто единственный выход. Путь был долгим: бесконечные справки, комиссии, ожидание. Ольга до сих пор помнит их первый визит в детдом под Нижним Новгородом. Детские глаза, полные надежды и страха, смотрели на них, словно умоляя забрать их отсюда. Среди них была Света — двенадцатилетняя девочка с тёмными косичками и огромными голубыми глазами, так похожими на покойную сестру Ольги. Сердце сжалось от боли. Дмитрий мечтал о сыне, но Света очаровала их обоих. Она радовалась каждому их приходу, тянулась к ним, как к родным.
Когда заведующая сказала, что Свету уже пять раз забирали в семьи, но возвращали, Ольга едва сдержала слёзы. «Вечный детдомовец» — так называли девочку. Причины возвратов были туманными, но Ольга не копала глубже. Её доброе сердце не вынесло мысли, что ребёнка так часто предавали те, кого она успела полюбить. Они с Дмитрием решили: Света станет их дочерью, и никто больше не посмеет её бросить.
Пока ждали одобрения документов, они забирали Свету домой всё чаще. В их трёхкомнатной квартире для неё приготовили отдельную комнату — несбыточную мечту любого детдомовца, лишённого своего угла. Света сияла от счастья, а Ольга и Дмитрий окружали её теплом, стараясь залечить старые раны. И тут случилось чудо: Ольга узнала, что беременна. Как часто бывает с теми, кто берёт приёмного ребёнка, будто судьба дала им благословение. Супруги ликовали, но отказываться от Светы не собирались. Она уже стала частью их жизни.
Опека дала разрешение, и Света навсегда покинула детский дом — так они думали. Психолог посоветовал подготовить девочку к появлению малыша. Ольга и Дмитрий осторожно завели разговор: скоро у Светы будет сестричка, они будут любить её так же сильно, она навсегда останется их дочерью. Но когда речь зашла о том, что со временем комнату придётся делить, лицо Светы вдруг изменилось. В глазах мелькнуло что-то холодное. Не дослушав, она молча встала и вышла.
С того дня Света стала вести себя странно. Как только родители переступали порог, она бросалась их обнимать, вцеплялась так крепко, будто боялась, что они испарятся. Иногда подкрадывалась к Ольге сзади, обхватывала шею с такой силой, что та едва дышала. «Я тебя люблю, мама», — шептала она, но взгляд оставался пустым, а зубы сжимались в оскале. Ольга отвечала лаской, а Дмитрий тревожился. Психолог, к которому они обратились, успокоил: девочка просто боится потерять их внимание. «Ничего страшного, уделяйте ей больше времени».
Ад начался, когда родилась Маша. Малышка появилась раньше срока, плакала без остановки, требовала ухода днём и ночью. Чтобы не беспокоить Свету, кроватку поставили в спальне родителей. Ольга выбивалась из сил, разрываясь между дочерьми. Дмитрий помогал: водил Свету в школу, читал сказки перед сном. Всё казалось нормальным, пока Ольга не заметила — стоит оставить Машу наедине со Светой, как малышка заходится в истерике. Она вбегала в комнату и заставала Свету, «ухаживающую» за сестрой. Но однажды увидела, как та сжимает Маше нос, закрывая ей дыхание. Увидев мать, Света разжала пальцы, и Маша, синея, закричала. Ольга, дрожа, схватила дочь на руки, не понимая, что происходит. Света молчала. Её голубые глаза были пусты.
Вечером Дмитрий попытался поговорить. После долгих уговоров Света пробормотала: «Я вытирала ей носик». Объяснение звучало нелепо, но психолог снова просил терпения: «Ей не хватает вашей любви». А вскоре случилось новое: Ольга поймала Свету у кроватки с бутылочкой кипятка, которую та собиралась дать Маше. В глазах девочки не было ни страха, ни раскаяния — только пустота.
Время шло, Маша крепла. Света, казалось, привыкла, но Ольга больше не оставляла их одних. Летом они хотели поехать к морю — впервые для Светы. Но с малышкой ехать было опасно, и Ольга осторожно объяснила это. Света взорвалась. Она не плакала — она выла, билась об пол, не слушая уговоров. Ольга в ужасе не знала, что делать. Психолог, к их изумлению, снова не увидел проблемы, сказав, что это «нормальная реакция». Супруги переглянулись: этого специалиста нужно было срочно менять.
В тот вечер, когда Дмитрий уехал в командировку, Ольга сама укладывала Свету. Долго читала, говорила с ней, пытаясь понять, что творится в её душе. Ей даже показалось, что она несправедлива, что Света — просто травмированный ребёнок. Но потом та вдруг спросила: «А если бы Маши не было… вы бы меня больше любили? Завели бы другого ребёнка? Поехали бы со мной?» Ольга похолодела. Свете нужен был не психолог, а психиатр.
Уложив дочь, Ольга выдохнула и легла спать. Ночью её разбудил шорох. Она открыла глаза и застыла: Света нависла над Машей, прижимая подушку к её лицу. Ольга рванула вперёд, отшвырнула Свету. Маша, бледная, едва дышала. Ольга хотела закричать, ударить Свету, но её взгляд, полный ненависти, сковал её. А потом Света заговорила. Она ненавидела Машу. Ревновала. Хотела, чтобы её не было. Готова была убить. Ольга, рыдая, слушала эти слова. Где она просчиталась?
Консультации новых врачей, попытки достучаться — ничего не помогало. Света стояла на своём: Маша должна исчезнуть. Ольга и Дмитрий, раздавленные, приняли решение. Они не могли рисковать жизнью дочери. Свету пришлось вернуть.
Теперь Ольга стояла у окна, глядя, как Дмитрий уводит Свету. Девочка обернулась, её взгляд, полный холодной ярости, пронзил Ольгу, как нож. Она отшатнулась, рыдая. Когда осмелилась выглянуть снова — улица была пуста. Снег падал тихо, засыпая следы их разбитой мечты.И только через годы, случайно встретив Свету в толпе, Ольга вдруг поняла, что та так и не простила их – в её глазах по-прежнему горел тот же ледяной огонь.
