Вера собирала вещи, мысленно перебирая годы их брака. Она решила уйти тихо, без лишних слов — просто оставить записку и раствориться. Так будет лучше для обоих, думала она, укладывая платья в чемодан. Но каждая вещь напоминала о прошлом. Вот шерстяной платок, который Игорь подарил ей на третью годовщину. Она тогда покривилась, сказала, что узор старомодный. Он молча убрал его в шкаф. А потом она тайком носила его, когда он не видел. И вот он до сих пор лежал в её комоде.
Вера не знала, что делать с этими вещами. Выкинуть? Оставить? Решила сложить их в коробку и заклеить скотчем, чтобы не бередить сердце. Но скотча не оказалось. Вспомнила, что видела рулон в кабинете Игоря, когда убиралась на днях. Она зашла в его комнату, открыла ящик стола и застыла. Среди бумаг лежала потрёпанная тетрадь — не просто тетрадь, а дневник. Видно было, что её часто перелистывали.
Рука сама потянулась к ней. *«Если я уже предаю его, уходя, что изменит ещё один грех?»* — мелькнуло в голове. Любопытство смешалось с тоской. Вдруг на этих страницах ответ? Может, у него другая? Или он жалеет, что женился? Вера открыла дневник — и мир перевернулся.
Он писал о ней. Только о ней! Страница за страницей — её имя, её улыбка, её привычки. Вера опустилась в кресло, не в силах оторваться. Игорь помнил всё. Даже тот платок, который она отвергла. Он описал, как ему было больно, что подарок не понравился, как решил больше ничего не дарить, чтобы не огорчать её снова. *«Мать всегда говорила, что я всё делаю не так. Теперь и Вера так считает»*, — прочла она. Глаза вдруг зажгло слезами.
Дальше — о его детстве. Как мать кричала на него за громкий смех, за шутки, за «глупости». Как смеялись над его улыбкой, слишком широкой, как над «деревенской». Как однажды он принёс ей букет из полевых цветов, а она фыркнула: *«Кому нужен этот сорняк?»* Вера читала — и перед глазами стоял маленький мальчик, которого ругали за доброту. И она, сама того не зная, повторила это, оттолкнув его подарок.
Но главное — он писал, что любит её. До сих пор. Он гордился, когда она защитила проект на работе, любовался, как она засыпает, свернувшись калачиком. Оказывается, по утрам он не спешил уходить, а стоял у кровати, боясь разбудить. Замечал, как она морщится во сне, как поправляет одеяло. Последняя запись, вчерашняя, сжала ей сердце. Игорь мечтал поехать с ней на Байкал — покататься на коньках, как в детстве, когда он ещё верил в счастье. Но боялся, что она отмахнётся, как раньше. *«Наверное, снова промолчу»*, — заканчивалось письмо.
Вера закрыла дневник, чувствуя, как рушатся стены, которые она сама возвела. Она больше не была предательницей. Теперь она знала — если бы не эти страницы, их брак разлетелся бы в прах. Но теперь был шанс всё исправить.
Дверь скрипнула — Игорь вернулся. Она даже не заметила, как прошло время. Он вошёл, удивлённый, что она дома.
— Вера? Ты не на работе? — спросил он, снимая ботинки.
Она подошла к нему, сжимая тетрадь в руках. Он замер, увидев её, но она не дала ему оправдаться.
— Я согласна, — твёрдо сказала она.
— На что? — он растерялся.
— На Байкал. На коньки. Я уже начала собирать вещи. — Она глубоко вздохнула. — Прости, Игорь. Я нашла твой дневник. Не смогла не прочесть. Это… прекрасно. Ты удивительный. Мне стыдно, что я не видела этого раньше. Давай начнём сначала? Будем говорить, делиться… любить без страха?
Игорь шагнул вперёд, обнял её так крепко, что она почувствовала, как бьётся его сердце. Он прижался щекой к её волосам и прошептал:
— Я не на обед пришёл. Я отменил все встречи. Хотел поговорить… но боялся, что ты… — голос его дрогнул.
Он отстранился, робко глядя ей в глаза:
— А может, сходим в магазин? Выберем тебе новый платок? Пора начать новую главу.
Вера кивнула, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. Она пошла за вещами — но теперь не для ухода, а для нового пути. Вместе с человеком, которого, как оказалось, она едва знала.
