Они пришли, когда мы отдыхали

Они пришли, когда мы спали

Анна Сергеевна очнулась от звука, который не смогла сразу распознать. Лёгкий скрип половиц в прихожей, будто кто-то осторожно двигался по квартире. Она прислушалась, сердце застучало чаще. Рядом тихо похрапывал муж, Иван Фёдорович даже не шевельнулся.

— Ваня, — тихо позвала она, дотронувшись до его плеча. — Ваня, слышишь?

— М-м? Что случилось? — пробурчал он, не открывая глаз.

— Кто-то ходит по квартире.

Иван Фёдорович нехотя приоткрыл один глаз, взглянул на светящиеся цифры будильника.

— Анюта, третий час ночи. Тебе послышалось.

— Нет, я чётко слышу шаги!

Муж вздохнул, но всё же прислушался. Действительно, где-то в глубине квартиры раздавались едва уловимые звуки. Скрип, шорох, лёгкий стук.

— Наверное, кошка, — успокоил он жену. — Мурка опять ночью носится.

— Какая кошка, Ваня? Мурка умерла два года назад, ты что, забыл?

Иван Фёдорович окончательно проснулся. Звуки становились отчётливее. Кто-то явно передвигался по их квартире, причём уверенно, будто знал расположение каждой вещи.

— Может, Оленька пришла? — предположила Анна Сергеевна. — У неё же ключи есть.

— В такое время? Да она давно спит, завтра на работу.

Дочь жила отдельно, в соседнем квартале, но иногда заходила к родителям, особенно после ссор с мужем. Хотя обычно предупреждала заранее.

Звуки приближались к спальне. Анна Сергеевна сжала руку мужа.

— Ваня, а вдруг это… грабители?

— Тихо, — он осторожно поднялся с кровати, нащупал тапки. — Пойду посмотрю.

— Не ходи! Вдруг с ножом?

— Анюта, какие грабители? У нас консьерж круглосуточно, домофон, бронированные двери. Да и воровать у нас нечего.

Он тихо подошёл к двери, прижался ухом к дереву. За дверью послышался тихий женский голос, напевающий знакомую мелодию.

— Анюта, — позвал он шёпотом. — Иди сюда.

Она босиком подбежала к двери, прислушалась.

— Это же… мамина колыбельная, — прошептала Анна Сергеевна, и голос её дрогнул. — Та самая, что она мне пела в детстве.

Иван Фёдорович нахмурился. Тёща умерла восемь лет назад, но он хорошо помнил эту песенку без слов, которую она часто напевала за работой.

— Не может быть.

— Ваня, может, это призрак? — Анна Сергеевна вцепилась в его пижаму. — Может, мама пришла?

— Полно тебе, Анюта. Привидений не бывает.

Но и он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Мелодия звучала всё громче, а к ней добавился новый звук — лёгкое позвякивание посуды на кухне.

— Точно как мама, — прошептала жена. — Помнишь, как она по ночам вставала и шла на кухню? Чайник ставила, чашки доставала…

Иван Фёдорович помнил. Марья Ивановна мучилась бессонницей, особенно в последние годы. Могла встать среди ночи и заняться готовкой, напевая эту мелодию.

— Мне страшно, — призналась Анна Сергеевна.

— Да брось. Пойдём, проверим.

Он решительно открыл дверь, выглянул в коридор. Тишина. Только с кухни доносился слабый свет, будто там горела лампа под вытяжкой.

Супруги медленно двинулись по коридору, крепко держась за руки. На пороге кухни Иван Фёдорович остановился, заглянул внутрь.

Кухня была пуста. На столе стояли две чашки, рядом лежали ложки, сахарница. Чайник тихо пыхтел на плите, из носика валил пар.

— Но я не ставила чайник, — растерянно сказала Анна Сергеевна. — Точно не ставила.

— И я не ставил.

Они застыли в дверях, не решаясь войти. Чайник вскипел, сам выключился. В тишине было слышно только их учащённое дыхание.

— Может, мы лунатики? — неуверенно предположил Иван Фёдорович. — Встали во сне и всё это приготовили?

— Вдвоём? Одновременно? Ваня, не смеши.

Анна Сергеевна осторожно вошла на кухню, дотронулась до чашки. Тёплая. Будто кто-то только что её держал.

— Смотри, — она показала на подоконник. — Герань зацвела.

На окне стоял старый горшок с геранью, которая не цвела уже год. Анна Сергеевна собиралась выбросить засохшее растение, да всё руки не доходили. А теперь на нём красовались ярко-алые цветы, свежие и пышные.

— Мама обожала герань, — тихо сказала она. — Говорила, этот цветок приносит в дом мир.

— Анюта, может, нам к врачу сходить? — осторожно предложил муж. — А то мы с тобой чушь какую-то несём.

— Какую чушь? Ты же сам видишь — чайник, чашки, цветы. Они сами по себе не появились.

Она села за стол, задумчиво смотрела на приготовленный чай.

— Знаешь, мама всегда говорила, что после смерти вернётся проведать нас. Помнишь, как шутила: «Буду по ночам навещать, проверять, как вы живёте».

— Помню. Но это же были шутки, Анюта.

— А вдруг нет?

Иван Фёдорович сел рядом, взял её за руку.

— Даже если так, чего бояться? Это же твоя мама. Она нас любила.

Анна Сергеевна кивнула, немного успокоилась.

— Да, любила. И всегда переживала, хорошо ли мы живём.

Они сидели в тишине, глядя на накрытый стол. Страх постепенно уходил, сменяясь странным умиротворением. Будто в доме действительно было присутствие родного человека.

— Помнишь, как она переживала, когда мы с тобой поссорились из-за дачи? — вдруг заговорила Анна Сергеевна. — Как умоляла нас помириться?

— Как же, помню. Три дня не разговаривала, пока мы при ней не обнялись.

— И как радовалась, когда Оля сказала, что выходит замуж. Сама свадебное платье шила, каждую бусинку пришивала.

— Красивое было платье.

Они вспоминали тёщу, и воспоминания были тёплыми. Марья Ивановна была мудрой женщиной — терпеливой, доброй. После еёПосле той ночи в доме стало теплее и светлее, словно сама любовь Марьи Ивановны навсегда осталась в этих стенах, оберегая их семью.

Rate article
Они пришли, когда мы отдыхали