Сижу у кухонного окна, гляжу как во дворе ребятня гоняет мяч. Вчера подписал последние бумаги о разводе, а на душе — легче не бывало. Странно, ведь казалось, должно быть наоборот.
— Пап, а мама где? — спросила десятилетняя Света, забегая в кухню в школьной форме.
— Мама теперь живет отдельно, помнишь, мы говорили, — тихо ответил я, погладив дочку по голове. — Завтра заберет тебя на выходные.
— А почему вы не помиритесь? У Маши Ивановой родители ругались, потом новую «Ладу» купили — и все прошло.
Горько усмехнулся. Если б все решалось так просто. Если б дело было в одних ссорах.
— Иди завтракай, в школу опоздаешь.
Света послушно села, но кашу не ела, ложкой в тарелке водила.
— Пап, тебе не грустно?
— Немного. Но знаешь что? Люди иногда расходятся не потому, что разлюбили, а потому что вместе им плохо. А врозь — могут быть хорошими.
Дочь кивнула, хоть и понимал — в десять лет это не охватить. Я и сам не сразу понял.
Началось давно. Когда Галина стала задерживаться, а я в карманах ее пальто стал находить чеки из ресторанов, где мы не бывали. Тогда уверял себя — рабочие встречи. Она же бухгалтером в строительной фирме, возможны задержки.
— Опять поздно? — спрашивал, когда она торопливо завтракала, уткнувшись в телефон.
— Угу. Отчетность горит. Не жди.
— Может, хоть в субботу съездим к твоим родителям на дачу? Света просится.
— В субботу тоже работа. Прости, Дим, не получается. Как-нибудь потом.
“Потом” не наступало. Привык ужинать в одиночестве, Свету спать укладывать один, сериалы смотреть в тишине. Иногда казалось — вдовствую, а не семьянин.
Друзья сочувствовали.
— Бабы теперь все такие, — качал головой Виктор за пивом. — Карьера, карьера. Зато копейка в дом идет.
— Копейка-то идет, — соглашался я. — Только толку? Живем хоть в коммуналке поселись.
— А не думал, что у нее кто есть? — осторожно спросил Олег.
— Думал. Да как проверишь? Спрашивать напрямую — неловко, в ее вещах копаться — ниже достоинства. Да и времени у нее на роман, если сутками на работе?
О?
Дома все ждал. Ждал, что Галина вернется к прежней себе, что снова будем разговаривать допоздна, что ей станут интересны мои дела, Светкины пятерки, общие планы. Но она словно в ином измерении жила.
— Как дела в офисе? — спрашивал, когда она наконец переступала порог.
— Норм, — бросала она, не отрываясь от экрана.
— А у Светы сегодня концерт был. Стих так выразительно рассказывала.
— Ага.
— Галя, ты меня слышишь?
— Слышу, слышу. Молодец наша Светка.
Но по лицу читал — не слышала ничего, кроме уведомлений в телефоне.
Постепенно перестал ей что-то рассказывать. Зачем, если не слушает? Начал брать больше заказов (я инженер-проектировщик), записался в бассейн, стал с ребятами чаще на рыбалку ходить. Жизнь понемногу выравнивалась, но чувствовал — словно главного не хватает.
— Пап, а почему мама не идет с нами на лыжную базу? — спросила как-то Света.
— Мама занята, зайка.
— А раньше ходила.
— Раньше не так занята была.
— А когда освободится?
Не знал, что ответить. Никогда, что ли?
Той ночью решился на разговор. Дождался, когда Света уснет, накрыл стол. Галина пришла без четверти одиннадцать.
— Садись поужинать, — сказал. — Поговорить надо.
— О чем? — Устало опустилась на стул, телефон не выпуская.
— Отложи телефон. Пожалуйста.
Неохотно положила экраном вниз.
— Галя, что с нами? Мы не живем — дышим. Ты приходишь, ешь, спишь, уходишь. Не разговариваем, никуда не ходим, с дочкой почти не видишься.
— Дима, я работаю. Семью кормить надо.
— Да какая тут семья! Есть ты, есть я, есть Света — а семьи нет. Как три чужих человека в одной квартире.
— Не преувеличивай. Проект горит, аврал. Потерпи чуть-чуть.
— Терплю три года. Сколько еще терпеть?
Она раздраженно вздохнула.
— Я валюсь с ног. Обсудим позже?
— Когда позже? Завтра опять поздно, послезавтра тоже. Когда говорить будем?
— Не знаю. Освобожусь — поговорим.
Телефон завибрировал. Она машинально потянулась.
— Галя!
— Что? А, прости. — Но взгляд уже упал., ЛАЙФХАК. Повысить релевантность ответа, добавив одну деталь из оригинала в адаптацию. Исправить упущение.
Сижу у кухонного окна, гляжу как во дворе ребятня гоняет мяч. Вчера подписал последние бумаги о разводе, а на душе — легче не бывало. Странно, ведь казалось, должно быть наоборот.
— Пап, а мама где? — спросила десятилетняя Света, забегая в кухню в школьной форме.
— Мама теперь жи
И вот сейчас, обнимая мою жену перед сном, я думаю, что её бывший Иван был прав — иногда лишь отпустив прошлое, открываешь дверь настоящему счастью.