Первый звонок ещё не прозвенел, а Артём Соколов уже шаркал по коридору средней школы 17, опустив голову, надеясь, что никто не обратит на него внимания. Но дети замечали всё.
«Гляньте на тапки Артёма!» крикнул кто-то, и класс взорвался смехом. Его кроссовки были разорваны по швам, левая подошва болталась, как оторванное крыло. Артём почувствовал, как лицо горит, но продолжал идти, упрямо глядя в пол. Он знал отвечать бесполезно.
Так было не впервые. Мама Артёма, Ольга, работала на двух работах, чтобы платить за квартиру днём официанткой в кафе, ночью уборщицей в офисе. Отца он не помнил. С каждым скачком роста ноги Артёма обгоняли скудные сбережения семьи. Новые кроссовки стали роскошью.
Но сегодня было хуже. День фотографии. Одноклассники щеголяли в фирменных куртках, свежих кроссовках и наглаженных рубашках. Артём в потёртых джинсах, выцветшем свитере и этих самых кроссовках, выдававших его главный секрет: он был из бедной семьи.
На физкультуре издевательства усилились. Когда мальчишки выстроились в баскетбол, один нарочно нажал на болтающуюся подошву, оторвав её ещё сильнее. Артём споткнулся, и снова раздался смех.
«Да он даже обувь нормальную купить не может, а в баскетбол играет!» фыркнул другой.
Артём сжал кулаки, но не из-за насмешки, а потому что вспомнил младшую сестрёнку Катю, которая сидела дома без зимних ботинок. Каждая копейка уходила на еду и квартиру. Ему хотелось закричать: «Вы не знаете, как мы живём!» но он проглотил слова.
На обеде Артём сидел один, растягивая бутерброд с маслом, пока одноклассники уплетали пиццу и картошку фри. Он натянул рукава свитера, чтобы скрыть потрёпанные манжеты, поджал ногу, пряча оторванную подошву.
За учительским столом Марина Сергеевна Петрова внимательно наблюдала за ним. Она видела насмешки и раньше, но что-то в Артёме сгорбленные плечи, потухший взгляд, будто он нёс груз не по годам заставило её сжаться.
После уроков она осторожно спросила: «Артём, давно ли у тебя эти кроссовки?»
Он замолчал, потом прошептал: «Давно».
Это был не ответ. Но в его глазах Марина Сергеевна увидела историю куда важнее, чем пара разорванных кроссовок.
Ночью она не могла уснуть. Тихая боль Артёма не давала покоя. Она проверила его документы: оценки хорошие, почти идеальная посещаемость редкость для детей из небогатых семей. Записки школьной медсестры бросались в глаза: частые жалобы на усталость, потрёпанная одежда, отказ от бесплатных завтраков.
На следующий день Марина Сергеевна попросила Артёма задержаться. Сначала он сопротивлялся, в глазах недоверие. Но в её голосе не было осуждения.
«Тяжело дома?» мягко спросила она.
Артём закусил губу. Наконец кивнул: «Мама всё время на работе. Отца нет. Я забочусь о Кате. Ей семь. Иногда я слежу, чтобы она поела первой».
Эти слова пронзили Марину Сергеевну. Двенадцатилетний мальчик, взявший на себя взрослые заботы.
Вечером с социальным педагогом она поехала в район, где жил Артём. Дом облезал от разбитой штукатурки, перила на лестнице шатались. Внутри квартира Соколовых была чистой, но почти пустой: мигающая лампа, потертый диван, полупустой холодильник. Мать Артёма встретила их усталыми глазами, ещё в форме официантки.
В углу Марина Сергеевна заметила «учебное место» Артёма стул, тетрадь и приклеенную брошюру про институт. Одна фраза была обведена ручкой: «Стипендии для абитуриентов».
В этот момент Марина Сергеевна поняла. Артём был не просто бедным. Он был упрямым.
На следующий день она пошла к директору. Вместе они организовали помощь: бесплатные обеды, талоны на одежду, пожертвования от местного благотворительного фонда новые кроссовки. Но Марина Сергеевна хотела большего.
Она хотела, чтобы одноклассники увидели Артёма не мальчика с рваными кроссовками, а человека, несущего историю тяжелее, чем они могли представить.
В понедельник Марина Сергеевна стояла перед классом: «Начинаем новый проект. Каждый расскажет свою настоящую историю не то, что видят другие, а то, что скрыто».
Раздались недовольные возгласы. Но когда очередь дошла до Артёма, в классе воцарилась тишина.
Он встал, нервно сжимая руки. «Некоторые смеются над моими кроссовками. Они старые. Но я ношу их, потому что мама пока не может купить новые. Она работает на двух работах, чтобы у нас с Катей была еда».
Класс замер.
«Я забочусь о Кате после школы. Слежу, чтобы делала уроки, поела. Иногда я пропускаю обед, но это ничего, если она счастлива. Я много учусь, потому что хочу получить стипендию. Хочу работу, которая позволит маме не работать на двух работах. Чтобы Кате не пришлось носить рваную обувь, как у меня».
Никто не шелохнулся. Никто не засмеялся. Тот, кто дразнил его, отвернулся, на лице вина.
Наконец одна девочка прошептала: «Артём я не знала. Прости». Другой пробормотал: «Да. И я».
После уроков те самые дети, что смеялись над ним, позвали Артё
