**Личный дневник**
Сегодня случилось нечто странное. Я спешил, как всегда деловые переговоры, миллионы рублей на кону, срочное решение, от которого зависело все. После потери Лены моей жены, моего света работа стала единственным смыслом.
И вдруг этот голос.
Дядя, возьмите мою сестрёнку она ничего не ела
Я обернулся. Передо мной стоял худенький мальчуган лет семи, с красными от слез глазами. В руках он держал крошечный свёрток там виднелось личико малышки. Девочка тихо хныкала, а он прижимал её к себе так, будто был её единственной защитой.
Я запнулся. Время поджимало, но что-то в его взгляде, в этом простом «возьмите» задело меня за живое.
Где твоя мама? спросил я, присаживаясь рядом.
Она обещала вернуться но её уже два дня нет. Я жду голос его дрожал, как и руки.
Его звали Артём. Малышку Лиза. Они остались совсем одни. Ни записки, ни объяснений только надежда, за которую семилетний мальчик цеплялся, как утопающий за соломинку.
Я предложил купить еды, вызвать полицию, но при слове «полиция» Артём сжался и прошептал:
Пожалуйста, не отдавайте нас Лизу заберут
И я понял просто уйти я уже не смогу.
В ближайшем кафе Артём ел жадно, а я осторожно покормил Лизу смесью из аптеки. Во мне шевельнулось что-то забытое то, что годами было погребено под холодной рациональностью.
Я позвонил ассистентке:
Отмените все встречи. Сегодня и завтра.
Через время приехали полицейские Ковалёв и Соколова. Обычные вопросы, формальности. Артём сжимал мою руку:
Вы не отдадите нас в приют, правда?
Я не ожидал от себя этих слов:
Не отдам. Обещаю.
В участке всё ускорила Лариса Ивановна моя давняя знакомая, опытный соцработник. Временная опека была оформлена быстро.
Только пока не найдём мать, твердил я себе.
Я повёз их домой. В машине было тихо, словно в склепе. Артём крепко держал сестру, не задавая вопросов, лишь шепча ей что-то нежное.
Моя квартира встретила их простором, мягкими коврами и видом на город. Для Артёма это было как сказка в его жизни никогда не было столько тепла.
Я же чувствовал себя беспомощным. Что я знал о детских смесях, подгузниках, режиме? Путался в пелёнках, забывал, когда кормить, когда укладывать.
Но Артём был рядом. Молчаливый, внимательный, будто настороженный. Он наблюдал за мной, словно боялся, что я исчезну. И в то же время помогал качал Лизу, пел колыбельные, укладывал её спать, как делал это много раз раньше.
Однажды ночью Лиза не могла уснуть. Она всхлипывала, ворочалась. Тогда Артём подошёл, взял её на руки и зашептал песенку. Через минуту она уже спала.
Ты так хорошо её успокаиваешь, сказал я.
Пришлось научиться, просто ответил он. Без жалоб.
Вечером позвонила Лариса Ивановна.
Мать нашли. Она жива, но в реабилитационном центре наркозависимость. Если пройдёт лечение и докажет, что может заботиться о детях их вернут. Если нет опеку возьмёт государство. Или ты.
Я замолчал. Внутри что-то сжалось.
Ты можешь оформить опеку официально. Или даже усыновить.
Я не был уверен, что готов стать отцом. Но знал одно не хочу их терять.
Той ночью Артём сидел в углу и рисовал.
Что теперь будет с нами? спросил он, не поднимая глаз.
Не знаю, честно ответил я. Но сделаю всё, чтобы вы были в безопасности.
Он помолчал.
Нас снова заберут?
Я обнял его крепко. Без слов.
Никогда.
В тот момент я понял они уже не случайность. Они часть меня.
Утром я позвонил Ларисе Ивановне:
Хочу стать их опекуном. Официально.
Было сложно: проверки, собеседования, визиты. Но я прошёл всё потому что теперь у меня была цель. Два имени: Артём и Лиза.
Когда временная опека стала постоянной, я купил дом за городом с садом, простором, пением птиц.
Артём расцветал. Смеялся, строил крепости из подушек, вешал рисунки на холодильник. Он жил по-настоящему.
Однажды, укладывая его, я провёл рукой по волосам. Он посмотрел на меня и тихо сказал:
Спокойной ночи, папа.
В глазах защипало.
Спокойной ночи, сынок.
Весной было официальное усыновление. Подпись судьи лишь закрепила то, что в моём сердце уже решилось давно.
Первое слово Лизы «Папа!» стало дороже всех деловых успехов.
Артём нашёл друзей, записался в футбольную секцию. А я учился заплетать косички, готовить завтраки, смеяться и снова чувствовать себя живым.
Я не планировал быть отцом. Но теперь не представляю жизни без них.
Это было неожиданно. Сложно.
Но прекрасно.
