Дождь лил как из ведра, когда я вышел на улицу, прижимая к груди маленького Мишу. Мокрые ступеньки подъезда скользили под ногами, а капли дождя просачивались через приоткрытую дверь, оставляя холодные следы на моих волосах. На улице было пусто даже бродячие собаки попрятались от непогоды. Холод пробирал до костей, но идти нам было некуда.
Мы скитались по Москве несколько часов, пока нас не заметила пожилая соседка, Нина Степановна. Она впустила нас в свою уютную, хоть и маленькую, квартиру, дала полотенце, горячий чай и устроила Мише постель на диване. В ту ночь я лежал без сна, глядя в потолок, и тихо плакал. Я знал так больше продолжаться не может.
Следующие дни были невыносимы. Никто не хотел брать на работу одинокого отца с ребёнком. Деньги таяли, а взгляды знакомых жгли сильнее, чем голод. Андрей и Ольга делали вид, будто нас не существует, а я чувствовал себя стёртым из их жизни, как ненужная пометка карандашом.
Через неделю пришло официальное письмо. Руки дрожали, когда я вскрывал конверт думал, это уведомление о долгах или штрафах. Но текст перевернул всё: *«Уважаемый Дмитрий Сергеевич Волков, сообщаем, что вы являетесь единственным наследником имущества покойной Елизаветы Петровны Зайцевой, вашей дальней родственницы»*
Я перечитал письмо трижды. Не верил. Лизавета Петровна, которую я видел лишь раз в детстве, оставила мне всё: просторный дом в Подмосковье, солидные счета и, главное, акции крупной торговой компании.
Я немедля отправился к нотариусу и вскоре вступил в права наследства. Впервые за долгое время я почувствовал, что солнце светит и для меня. Купил новую одежду, подарил Мише всё, чего у него никогда не было: игрушки, тёплую зимнюю куртку, вкусную еду. Но важнее всего была уверенность в завтрашнем дне.
Годы шли. Я освоил дела тёти и, к удивлению многих, преуспел. Начал инвестировать, собрал вокруг себя надёжных людей. Постепенно моё имя стало известно в деловых кругах. Теперь я был не тем затравленным человеком под дождём, а уверенным в себе предпринимателем.
Андрей и Ольга, напротив, потеряли всё. Их компания трещала по швам: неудачные решения, потерянные партнёры, долги Они искали инвесторов, но двери перед ними захлопывались.
Однажды утром раздался звонок моего адвоката:
Дмитрий Сергеевич, фирма семьи Ковалёвых выставлена на продажу. У них огромные долги. Если хотите, можете участвовать в аукционе.
Сердце заколотилось. Это был мой шанс. Судьба подносила мне то, о чём я мечтал в ту дождливую ночь, когда меня выгнали с ребёнком на руках.
Я пришёл на аукцион в строгом костюме, с холодным взглядом. Никто не узнал во мне того растерянного мужчину из прошлого. Когда объявили победителя, лица Андрея и Ольги побелели. Теперь их бизнес принадлежал мне. Я даже не взглянул на них просто подписал документы с лёгкой ухмылкой.
Вечером Андрей пришёл ко мне в кабинет. Постаревший, сгорбленный, он дрожал.
Дима прошу не губи нас. Без компании мы пропадём.
Я посмотрел ему в глаза. Это был тот самый человек, который вышвырнул меня на улицу, назвав обузой. Теперь он умолял о пощаде.
Андрей, ответил я спокойно, жизнь штука ироничная, да? Я говорил, что ты пожалеешь. И вот этот день настал.
Ольга тоже пыталась давить на жалость, но слёзы на её лице напоминали мне лишь ту ночь, когда она захлопнула дверь перед своим испуганным племянником.
Дима, мы ошиблись! Мы были слепы, глупы Пожалуйста, прости нас!
Я усмехнулся.
Простить? А где была ваша жалость, когда вы выставили нас на мороз? Когда Миша плакал, а вы даже не оглянулись?
Они ушли с опущенными головами. Бизнес был моим, а у них не осталось ничего.
Прошли годы. Миша вырос умным, сильным парнем. Иногда я рассказывал ему о той дождливой ночи. Говорил, что нельзя терять достоинство, даже когда весь мир отвернулся.
А когда я случайно встречал Андрея на улице в потрёпанном пальто, с пустым взглядом, во мне не было злорадства. Только спокойствие. Не от мести, а от справедливости.
Потому что в ту дождливую ночь я поклялся: однажды они пожалеют. И оказался прав.
