В тихой деревне под Воронежем, среди бескрайних полей и перелесков, жил семидесятилетний крестьянин Иван Петрович Громов. Несмотря на годы, он был зажиточным хозяином земли его тянулись до самого горизонта, коровы давали столько молока, что хватало на всю округу, а имя его произносили с почтением или завистью.
Но богатство, как шептались соседи, не лечит тоски. Десять лет назад он похоронил жену Аграфену, крепкую бабу, родившую ему трёх дочерей. Теперь дочери жили в чужих домах, нянчили своих детей, навещали отца редко. И пусть амбары его ломились от зерна, а на столе всегда стоял свежий хлеб некому было передать фамилию. Эта мысль грызла его, как голодный волк.
Несмотря на седину и спину, согнутую тяжёлым трудом, Иван Петрович верил: судьба ещё пошлёт ему сына продолжателя рода, наследника земли и скота. И потому он принял решение, от которого ахнула вся деревня: он женится снова.
**Вторая жена Громова**
Выбор его пал на двадцатилетнюю Алёнку, дочь бедняков из соседней деревни. Жили они впроголодь, долги росли, как сорняки, а младший брат Алёнки болел чахоткой лекарства были не по карману.
Алёнка была красива лицо свежее, как роса, волосы тёмные, до пояса, глаза ясные, но усталые. Родители, загнанные в угол нуждой, согласились на предложение Громова. За щедрый выкуп они отдали дочь замуж.
Алёнка не плакала вслух. Она смирилась, зная, что её жертва единственный шанс спасти брата. Накануне свадьбы она сидела с матерью у коптящей лучины. Голос её дрожал:
“Лишь бы не бил Я долг свой исполню.”
Мать, смахивая слёзы, лишь обняла её утешить было нечем.
**Свадьба**
Свадьба была скромной, но шумной. Громов хотел, чтобы все видели: он ещё “огонь”, раз берёт в жёны девку, которая годится ему во внучки. Гармонисты играли частушки, соседи толпились в церкви, а потом во дворе, шушукаясь и переглядываясь.
“Бедняжка,” качали головами бабы.
“Глянь-ка на него, старый хрен Смеху-то!”
Но Громов не слышал. Он шествовал рядом с Алёнкой, расправив плечи. Для него это был не просто брак доказательство того, что он ещё может, что судьба не лишила его наследника.
Алёнка, сжав зубы, улыбалась, когда надо, благодарила гостей, притворялась счастливой. А внутри у неё всё сжималось от страха.
**Ночь**
Той ночью в избе пахло жареным гусём и самогоном. Гости разошлись, и тишина окутала бревенчатые стены.
Громов, наряженный в новую рубаху, налил себе полную чарку “бальзама на травах” снадобья, которое, как он верил, вернёт ему молодость. Он посмотрел на Алёнку взгляд его горел желанием и надеждой. Взяв её за руку, прошептал:
“Нынче новая жизнь начнётся, голубка.”
Алёнка поджала губы. Сердце её колотилось, как пойманная птица. Она пошла за ним в горницу, где стояла широкая деревянная кровать. Свечи мигали, отбрасывая на стены пляшущие тени.
Но прежде чем ночь смогла свершиться, случилось нечто. Лицо Громова вдруг исказилось, дыхание стало хриплым. Он схватился за грудь, пошатнулся и рухнул на кровать.
“Иван Петрович?! Что с вами?!” вскрикнула Алёнка.
Она кинулась к нему, трясла его, но тело уже закоченело, лицо посерело. Из горла вырвался стон, а затем тишина. В воздухе повис терпкий запах настойки, словно насмешка над его попыткой обмануть время.
**Смятение**
Алёнка закричала. Соседи, ещё не спавшие, сбежались к избе. Три дочери Громова, чёрные, как вороны, ворвались в горницу. Они застали Алёнку рыдающей над телом отца.
Началась суматоха крики, плач, топот. Кто-то поскакал за фельдшером, но было поздно.
“Разрыв сердца,” констатировал врач. “Старое сердце не выдержало.”
Так мечта Громова рассыпалась в прах.
**Реакция деревни**
К утру весть облетела всю округу. Люди собирались кучками, шептались кто с жалостью, кто со злорадством.
“Даже сына не успел сделать,” говорили одни.
“Судьба-то как повернулась.”
“Бедная девка и вдова, ещё и девицей осталась.”
Слова жгли Алёнку, но она молчала. Слёзы высохли, в груди пустота. Она вспоминала свои слова матери “Я долг свой исполню” и чувствовала, как они превращаются в горькую насмешку.
**После**
Похороны были богатые как полагается для человека с достатком. Гармонисты играли жалобные напевы, соседи приходили прощаться. Алёнка стояла в чёрном платке, затерянная между ролями: слишком молода для вдовства, но навеки прикованная к ярлыку “жены Громова”.
Деньги, полученные за брак, спасли её семью от нищеты, вылечили брата. Но для Алёнки цена оказалась непомерной. Она отдала молодость и свободу за брак, продлившийся меньше суток, и навсегда осталась в глазах людей “той самой”.
**Клеймо**
С той ночи Алёнка несла крест своей судьбы. Когда она шла по деревне, на неё смотрели то с жалостью, то с любопытством. Одни звали её “молодая вдова”, другие шёпотом “Громова-то невеста”.
В двадцать лет её жизнь, не успев начаться, уже кончилась. Мечты о любви, о выборе всё рассыпалось. Она исполнила долг перед семьёй, но приковала себя к памяти, от которой хотела бы избавиться.
Свадебная ночь, которая должна была стать началом, стала концом для Громова и проклятым началом для Алёнки.
**Итог**
Историю Громова и Алёнки в деревне помнили долго. Кто-то видел в ней урок о гордыне и судьбе, кто-то повод для пересудов на посиделках.
Но для Алёнки это не было рассказом. Это была её жизнь. Она несла её молча, глядя вдаль туда, где за полями и лесами, быть может, существовал иной мир. Она была и жертвой, и выжившей, навсегда привязанной к человеку, который искал наследника,
