**Дневник. 15 октября.**
Сегодня Павел поставил ультиматум: “Или селишь моего брата, или собираешь вещи и уходишь!”
Работа в парикмахерской задержала меня на два часа. Две новые клиентки записались ко мне по рекомендации. “Анна Михайловна, вы лучший мастер в Иваново!” эти слова грели сердце всю дорогу домой. Может, правда пора открыть свое дело? Хватит ждать “удобного момента”.
В раздумьях я даже не заметила, как дошла до подъезда. В коридоре пахло чужим табаком и перегаром. Дверь в квартиру была приоткрыта, а на полу валялись рваные кроссовки.
“Ань, ну что, узнаешь гостя? Серега вернулся!” Павел вышел из кухни с какой-то кривой улыбкой. Его младший брат сидел за столом, тупо уставившись в стакан. Тот самый Серега, который четыре года назад сбежал с танцовщицей из ночного клуба.
“Приветик”, бросил он, даже не глядя в мою сторону.
“Мама, а это кто?” прошептала дочь, только что вернувшаяся с танцев.
“Дядя Сережа, брат папы. Ты его вряд ли помнишь уехал, когда ты была маленькой”.
“А почему он такой?” Катя сморщила нос.
“Иди в комнату, потом поговорим”.
Я заперлась в ванной, включила воду. В зеркале уставшее лицо, отросшие корни. Но сейчас не до этого.
Четыре года назад, когда Сережа ушел, Павел не разговаривал с родителями месяц, обвинял их в том, что довели брата. Потом будто смирился. Но, видимо, только до сегодняшнего дня.
Паша зашел в спальню, помялся, потом выдавил: “Он поживет у нас. Нужно помочь. Он в полном дерьме жена изменяла, развелись. К родителям ни ногой”.
“И ты решил это без меня? Не посчитал нужным обсудить?” голос дрожал.
“А что обсуждать? Он же родной!”
“У нас дочь-подросток! Ты видел, в каком он состоянии? Это нормально?”
“Поэтому и нужна помощь! Семья должна держаться вместе!” Паша впервые за вечер посмотрел мне в глаза. “Я не могу его бросить. Не могу!”
“Надолго?”
“Пока не придет в себя”.
“А Катя? Ты подумал о ней?”
“Хватит!” он крикнул, чего раньше никогда не делал. “Это мой брат. Мой кровь. Я не оставлю его”.
Я хотела ответить, но что-то в его тоне остановило. За четырнадцать лет брака я впервые услышала такую жесткость.
“Ладно, отвернулась к окну. Но пусть не пьет дома. И работу ищет”.
Паша молча вышел. Через стену доносился шепот о чем-то договаривались с братом. Нарочно тихо, чтобы я не слышала.
Часы пробили полночь, когда в квартире наконец стихло. Я лежала без сна, слушая, как Паша ворочается в гостиной, устраивая Сережу.
“Все наладится”, пробормотал он, залезая под одеяло. Но я больше в этом не была уверена.
***
Утро началось с вони перегара. Я молча делала Кате завтрак, игнорируя пустые бутылки на столе.
За месяц наша кухня превратилась в пивную для двоих.
“Мама, я в школу”, Катя юркнула мимо спящего на диване дяди, прижимая рюкзак. В последнее время она пропадала у подруг или в кружках.
Я снова смотрела, как дочь убегает из дома, и чувствовала, как внутри закипает злость.
Этот “временный” гость за месяц разрушил все: семейные ужины, разговоры с Катей, даже запах дома теперь вечно пахло пивом и потом.
“Кофе есть?” Паша, уже в пиджаке, шарил взглядом по кухне.
“Вчерашний. В турке”.
“Нам надо поговорить”.
“Не сейчас, опаздываю”, он скривился от холодной горечи.
“Когда? Ты вечно или на работе, или с братом”.
Паша замер у двери. “Чего ты хочешь?”
“Решить вопрос. Мы не можем кормить здорового мужика вечно!”
“У него депрессия, Анка! Ты же видишь человек в полном аду!”
“А мы? Катя не хочет домой приходить! Ты”
“Я что?”
“Ты изменился. Будто чужой”.
Он швырнул чашку на стол. “Вечером поговорим. Без истерик”.
“Нет, сейчас! Через неделю Сережи здесь не должно быть. Пусть снимает квартиру, устраивается но не живет за наш счет!”
“Ты что, серьезно?” Паша прищурился. “Выставить родного брата?”
“Я предлагаю перестать быть бесплатной общагой! Он даже не пытается что-то менять!”
“Ему нужно время!”
“Сколько? Год? Десять лет?” я почти кричала. “Ты вообще видишь, что происходит с семьей?”
“А ты видишь, что он тоже семья? Я не брошу его, как родители! Даже если ты этого хочешь!”
“Значит, выбор сделан?” слезы текли сами.
“Это не выбор. Это долг”.
Он ушел, тихо прикрыв дверь. Из гостиной доносился храп Сереги. Я села на стул, глядя на его недопитый кофе.
Раньше Паша никогда не уходил без прощального поцелуя.
***
Неделю мы молчали.
Я уходила рано, возвращалась поздно. Паша делал вид, что не замечает вечерами пил с братом, обсуждал “мужские дела”.
Катя металась между нами, но получала лишь “Все нормально, доча”.
По ночам я слушала их разговоры за стеной: “Она не понимает семья слишком мягок с ней”
***
В пятницу Паша пришел раньше. Серега храпел в зале, Катя в наушниках в комнате.
Я мешала борщ, пытаясь успокоиться.
“Нашел решение”, Паша уперся в косяк. “Серега поживет в твоей квартире”.
Ложка замерла в моей руке. Та квартира моя подушка безопасности. Ее оставила мне бабушка. “Там живут квартиранты. С детьми”.
“Пусть съезжают. Дашь месяц”.
“Они оплатили год вперед! У них контракт!”
“Ну и что? Мое дело предложить. Значит, Серега остается здесь”.
Я медленно вытерла руки. “Ты готов выкинуть семью с детьми на улицу ради брата?”
“А что делать? Ты же сама хочешь, чтобы он ушел!”
“Я хочу, чтобы он стал мужчиной! А не жил у нас как безродный!”
“У него депрессия!”
“Или удобный способ сидеть на нашей шее? Жрать нашу еду, пить наше вино?”
Паша сжал кулаки.
