Твоя мать считает меня своей прислугой? жена отказалась выполнять просьбы свекрови
Бывают в жизни моменты, когда чаша терпения переполняется. Вот просто кончается, будто кто-то обрывает нить. Мой момент наступил в тот самый вечер, когда я жарила котлеты.
День выдался тяжёлым. На работе аврал, шеф довёл до белого каления, а тут ещё звонок от Вадима: «Лен, мама заскочит к нам, была в центре». Ну конечно. Когда Антонина Семёновна просто «заскакивала»? Всегда выбирала момент, когда я после смены валюсь с ног.
Стою у плиты, переворачиваю котлеты. В висках стучит, ноги ноют от смены, а руки автоматически двигают лопатку. Вперёд-назад, вперёд-назад. Так хочется просто рухнуть на диван, включить «Кухню» и забыть обо всём
Лена! раздаётся из прихожей. Ты где?
Вот и она. Даже не оборачиваюсь знаю, сейчас прошагает своими лакированными туфлями по коридору, заглянет на кухню
А, вот ты где, Антонина Семёновна устраивается за столом, как у себя дома. Достаёт телефон. Налей чайку да бутерброд сделай. Устала.
Я замираю. В голове будто щелчок. Три года. Три года этих приказов: «подай», «принеси», «сделай». Будто я не сноха, а бесплатная домработница.
Чайник на плите, говорю неожиданно ровно. Хлеб в буфете.
Тишина. Такая густая, что, кажется, можно потрогать. Вижу, как свекровь медленно поднимает голову, будто не веря ушам.
Что-что? её голос становится ледяным. Это как понимать?
Выключаю плиту. Вытираю руки полотенцем тем самым, с матрёшками, что она подарила на новоселье. «Для уюта», сказала тогда. Поворачиваюсь к ней.
Я не прислуга, говорю тихо. Я тоже устала. Если нужна помощь просите, а не приказывайте.
И тут, как по сценарию, появляется Вадим. Застывает в дверях, глаза круглые. Смотрит то на меня, то на мать. Ну да, он же как огня боится ссор.
Вадик! вскидывается Антонина Семёновна. Посмотри, как твоя жена со мной разговаривает! Я всего лишь
Вадим, перебиваю я. А ты сам меня уважаешь?
За окном гудят трамваи, на плите остывают котлеты, а мы трое замерли в этой кухне, будто в кадре из фильма. И вдруг я чувствую странное облегчение. Будто камень с плеч. Три года молчала, терпела, а теперь хватит. Вадим смотрит на нас по очереди, и я вижу: он в шоке. Впервые его тихая Леночка показала характер. Ну что, дорогой, теперь твой ход.
Прошла неделя. Неделя ледяного молчания: Антонина Семёновна демонстративно вздыхала, проходя мимо. Вадим метался между нами, как загнанный лис. А я впервые чувствовала себя человеком, а не тряпкой для вытирания ног.
В тот вечер я сидела в гостиной, свернувшись калачиком в стареньком кресле. Кресле Вадимкиного отца единственное, что он вывез из родительского дома после похорон. Антонина Семёновна тогда истерику закатила: «Как можно память выносить!» Хотя, мне кажется, она просто не хотела отпускать сына.
Я пыталась читать роман мама говорила, это отвлекает. Но буквы плясали перед глазами, а мысли возвращались к нашему дому. Почему всё должно быть так сложно? Почему нельзя просто жить без этого контроля, без
Лен
Я вздрогнула. Вадим стоял в дверях растрёпанный, потерянный. Мой мальчик, так и не ставший мужчиной.
Не спишь? спросил он, переминаясь с ноги на ногу.
А ты? откладываю книгу.
Да вот думаю.
О чём?
Он прошёл, тяжело опустился на диван. Сжал кулаки.
Ты какая-то другая стала. Мама говорит
Давай без мамы, перебиваю я. Просто ты и я. Вадим, помнишь, почему я за тебя вышла?
Он поднимает глаза:
Ну любовь же
Потому что влюбилась в весёлого парня, который сам решал, что делать. Помнишь, как ты предложение сделал? Прямо на катке, при всех. А мать была против
Ну да, он слабо улыбается. Тогда впервые её ослушался.
И правильно. А теперь? Теперь в нашем доме решает она? Вадим, наклоняюсь к нему, ты вырос, где за тебя всё решали. Но здесь так не будет. Я не служанка. Я жена. Понял?
Тишина. Только старые часы тоже её подарок тикают назойливо. Тик-так, тик-так
Если жена для тебя это бесплатная кухарка, может, нам стоит задуматься
Вадим вздрагивает:
Ты что, угрожаешь?
Нет, родной. Я просто устала нянчить взрослого мужчину. Знаешь, внезапно смеюсь, твоя мать хоть и деспот, но хоть честна. А ты ты прячешься за её спину, когда надо решать, и за мою когда надо помыть посуду.
Он молчит. Долго. Вижу, как напряжены его скулы. Потом вдруг:
Помнишь, как познакомились?
На катке, невольно улыбаюсь. Ты на коньках.
Ага. И чуть не сбил тебя. А ты рассмеялась.
К чему это?
Да вот думаю поднимает на меня глаза, ты сильная. А я пользовался этим, да?
Что-то сжимается внутри. Смотрю на него растерянного, но другого.
Вадим, тихо говорю. Нам надо решать. Я больше не могу.
Утро выдалось непривычно тихим. Проснулась от солнца забыла задернуть шторы. Вадима нет, но с кухни доносятся звуки. Странно, он же в выходные спит до полудня
Накидываю халат, выхожу. И замираю.
Антонина Семёновна собирает вещи. Её старый чемодан тот самый, с которым приехала стоит у двери. Вадим аккуратно складывает банки с вареньем, свёртки
Доброе утро, говорю тихо.
Свекровь оборачивается. Кивает. Раньше бы засуетилась, побежала бы чай наливать Но не сегодня.
Маме такси вызвал, не глядя говорит Вадим. Скоро приедет.
Подхожу к плите. На сковор
