Я понял свои ошибки и захотел вернуться к бывшей жене спустя 30 лет, но было уже слишком поздно
Меня зовут Михаил Соколов, и живу я в Коломне, где серые дни тянутся бесконечно, словно бескрайние русские равнины. Мне 52 года, и у меня ничего нет. Ни жены, ни семьи, ни детей, ни работы лишь пустота, как сквозняк в заброшенном доме. Я сам разрушил всё, что имел, и теперь стою среди руин своей жизни, глядя в пропасть, которую вырыл собственными руками.
Тридцать лет я прожил с женой Ольгой. Я был добытчиком работал, обеспечивал семью, а она хранила домашний очаг. Мне нравилось, что она всегда дома, что не нужно делить её с чужими. Но со временем её забота, привычки, даже голос стали меня раздражать. Любовь угасла, растворилась в рутине. Я думал, так и должно быть. Мне было комфортно в этой серой стабильности. Но однажды судьба бросила мне вызов, с которым я не справился.
Как-то вечером в кафе я встретил Алину. Ей было 32 на двадцать лет моложе меня. Красивая, живая, с огнём в глазах. Она казалась воплощением мечты, глотком свежего воздуха в моей застоявшейся жизни. Мы начали встречаться, и вскоре она стала моей любовницей. Два месяца я жил двойной жизнью, пока не осознал: я не хочу возвращаться к Ольге. Я влюбился в Алину или мне так казалось. Я хотел, чтобы она стала моей женой, моей новой судьбой.
Я набрался смелости и признался Ольге. Она не кричала, не била посуду лишь смотрела на меня пустым взглядом и молча кивнула. Я решил, что ей всё равно, что её чувства давно умерли. Теперь я понимаю, как больно я её ранил. Мы развелись. Продали квартиру, где выросли наши дети, где каждый угол хранил память о прошлом. Алина требовала, чтобы я ничего не оставил Ольге. Я послушался взял свою долю и купил просторную двушку для Алины. Ольга осталась с крохотной однушкой, и я даже не помог ей финансово. Я знал, что ей не на что жить, что у неё нет работы, но мне было всё равно. Дети, Иван и Алексей, отвернулись от меня назвали предателем и оборвали все связи. Тогда мне было плевать: у меня была Алина, новая жизнь, и я думал, что этого достаточно.
Алина забеременела, и я ждал нашего ребёнка с нетерпением. Но когда мальчик родился, я заметил он не похож ни на меня, ни на неё. Друзья перешёптывались, брат предупреждал, но я отмахивался. Жизнь с Алиной превратилась в ад. Я работал до изнеможения, содержал дом, ребёнка, а она требовала денег, пропадала ночами, возвращалась пьяная, воняя водкой. В квартире бардак, грязь, ссоры из-за ерунды. Я потерял работу усталость и злость взяли своё. Три года я жил в этом кошмаре, пока брат не уговорил меня сделать тест ДНК. Результат ударил как кирпичом: ребёнок не мой.
Я подал на развод в тот же день. Алина исчезла, прихватив всё, что смогла унести. Я остался один без жены, без детей, без сил. Тогда я решил вернуться к Ольге. Купил цветы, дорогое вино, торт, пришёл к ней, как жалкий побитый пёс. Но в её маленькой квартире жил уже другой новый хозяин дал мне её адрес. Я поехал туда, дрожа от надежды. Дверь открыл мужчина. Ольга нашла работу, вышла замуж за коллегу, выглядела счастливой живой, сияющей, какой я её никогда не видел. Она построила новую жизнь без меня.
Позже я встретил её в кафе. Упал на колени, умолял вернуться. Она посмотрела на меня, как на жалкого дурака, и ушла без слова. Теперь я понимаю, каким идиотом был. Зачем я оставил женщину, с которой прожил 30 лет? Зачем променял семью на молодую стерву, которая высосала из меня всё и бросила? Ради иллюзии, ради слепой веры в любовь? Мне 52, и я пустота. Дети не берут трубку, работа ускользнула, как песок сквозь пальцы. Я потерял всё, что было дорого, и виноват в этом только я.
Каждую ночь мне снится Ольга её спокойные глаза, голос, тепло. Я просыпаюсь в ледяном одиночестве и понимаю: это я сам оттолкнул её. Она не ждёт меня, не простит, и я не заслуживаю прощения. Моя ошибка как клеймо, выжженное на душе. Хотел бы вернуть время, но поздно. Слишком поздно. Теперь я блуждаю по улицам Коломны, как призрак, ищущий то, что сам же уничтожил. У меня ничего нет только раскаяние, которое будет со мной до конца дней. Я разрушил семью, свою жизнь и теперь несу этот груз в одиночку, зная: исправить уже ничего нельзя.
