Родители мужа решили переехать к нам на старости лет, не спросив моего мнения.
Вадим, ты слышишь, что я тебе говорю? Моя мама только что позвонила и заявила, что они уже продают дом! Продают дом, Вадим! И уже через месяц будут у нас! Аграфена сжала телефон так, что пальцы побелели, а голос проскользнул в крик, от которого она никак не могла избавиться.
Вадим, лежащий на диване с планшетом, небрежно поднял глаза.
Аграфена, не волнуйся, это не завтра. Месяц это куча времени. И они же не в нашу однушку едут, а просто в наш город.
В какой «просто город»?! Аграфена рванулась по комнате, спотыкаясь о разбросанные игрушки сына. Тамара Петровна сказала прямо: «Мы сначала у вас перекантуемся, пока ищем вариант». Первое время! Ты представляешь, сколько может длиться? Год? Два? У нас сорок квадратных метров, Вадим! Сорок! Мы, Артём, и ещё два пенсионера со своими привычками, болячками и сундуками!
Вадим отложил планшет, потер переносицу, взгляд его стал страдальческим, как у того, кто откладывает мировые проблемы ради какойто ерунды вроде апокалипсиса.
Я же не выгоню родителей. Они старики, им тяжело в деревне. Дом большой, огород, снег убирать. Отец в прошлом году сломал спину, мама с давлением мучается. Им нужен уход, а мы рядом.
Уход? Твоя мама шестьдесят пять, она ещё работает в сельсовете и пашет огород как трактор. Отец семьдесят, каждый день в двадцати километрах ходит на рыбалку. Какой уход? Они просто решили, что им скучно, и захотели «поближе к детям», забыв спросить самих детей!
Аграфена, хватит истерить. Это мои родители. Я обязан им помочь. Мы чтонибудь придумаем. Может, снимем им квартиру на первое время.
На какие шиши? Мы платим ипотеку, садовый коллектив, автокредит. От зарплаты до зарплаты остаётся три тысячи рублей. Какая съёмная квартира?
Ну, продадут дом, появятся деньги
Дом в глухой деревне в Тверской области, за триста километров от Москвы? За сколько их продадут? За миллион? На эти деньги в Москве купить можно лишь гараж или сарай на окраине. Ты понимаешь, что они едут к нам навсегда?
Аграфена упала в кресло, видя катастрофу в замедленном кино. Тамара Петровна властная, шумная, любит командовать, а Николай Иванович тихий, но упрямый, с привычкой курить «Приму» и громко слушать «Шансон», потому что «глуховат стал». Всё это счастье в их крошечной квартире, где у Аграфены был лишь один уголок тишины совмещённая ванная.
Я не пущу их жить у нас, тихо, но твёрдо сказала она. В гости пожалуйста, на неделю. Но жить нет.
Вадим посмотрел на неё укоризненно.
Ты жёсткая, Аграфена. Это же семья.
Это моя семья: я, ты и Артём. И я её защищу.
Месяц прошёл, как ад и ожидание. Аграфена предлагала варианты: пусть родители продадут дом, положат деньги в банк, приедут на разведку, снимут жильё. Вадим лишь отмахивался: «Мама сказала, покупатель уже есть, задаток дали».
Тамара Петровна звонила каждый день.
Аграфеночка, я тут банки с соленьями перебираю: огурчики, помидорчики, лечо. Всё вам везём! Артёмка же любит бабушкины огурчики? А ещё я пуховую перину взяла, постелим её вам на диван, а ковер, тот красный, помнишь? На голом ламинате холодно, ребёнку вредно. Поставим ковер будет уют!
Аграфена слушала, как будто её волосы седели от разговоров о перине и ковре, вписывающихся в их скандинавский минимализм.
Тамара Петровна, ковер не нужен. У нас тёплые полы. И соленья в таком количестве не разместим.
Ой, найдём место! На балкон вынесем! А ковер нужен, уют создаёт. Ты, Аграфена, молодая, не понимаешь.
День «Х» наступил в субботу. Вадим с утра метался по квартире, переставлял вещи, пытаясь высвободить хоть немного пространства. Артём отправили к маме, чтобы не мешал.
В полдень к подъезду подкатила «Газель». Из неё вышли Николай Иванович с палкой, бодрый, и Тамара Петровна, командующая грузчиками как генерал.
Осторожно! Там сервиз! Не разбей! Коробку с рассадой не переворачивай!
Аграфена смотрела в окно, считая коробки: десять, двадцать, тридцать мешки, узлы, старый торшер, лыжи, и, конечно, свернутый в трубочку красный ковер.
Вадим, куда мы всё это денём? прошептала она.
Разберёмся, буркнул муж и бросился встречать родителей.
Последние два часа превратились в стихийное бедствие. Прихожая была забита, коробки заполняли коридор, кухню, комнату. Тамара Петровна, не разуваясь, ходила по квартире, дирижируя расстановкой.
Этот шкаф надо подвинуть. Сюда поставим мой дубовый комод, не вашу ДСП. Коля, заноси!
Тамара Петровна, какой комод? взмолилась Аграфена. У нас места нет!
Найдёшь! отрезала свекровь. Не в мусор бросать.
К вечеру квартира превратилась в склад. В единственной комнате, которую Аграфена с любовью делила на спальню и детскую, царил хаос. Диван родителей Вадима, привезённый сразу, втиснули в угол, закрыв окно. Телевизор Николая Ивановича поставили на тумбу, закрыв половину плазмы Аграфены и Вадима.
Ну вот, теперь хоть жить можно, довольна протянула Тамара Петровна, вытирая пот. Тесновато, но в тесноте не в обиде. Аграфеночка, ставь чайник, проголодались мы с дороги.
Ужин прошёл в напряжённой атмосфере. Николай Иванович громко хлюпал чаем, Тамара Петровна критиковала суп («жидковат, я на косточке варю»), а Вадим сидел, уткнувшись в тарелку, боясь смотреть на жену.
Дети, слушайте, начала свекровь, отодвигая чашку. Дом продали, деньги есть, но пока ничего не покупаем. Цены у вас бешеные, риелторы жулики. Мы пока останемся у вас, посмотрим район, может, дачку найдём. Вы не против?
Аграфена открыла рот, но Вадим опередил её:
Конечно, мама. Живите сколько нужно.
Она пнула его под столом, но он даже не вздрагивал.
Наступили будни, адские будни. Утро начиналось в шесть. Николай Иванович вставал, шёл в туалет, потом на кухню, включал «Шансон», курил у форточки, хотя Аграфена сто раз просила не курить в квартире. Дым тянул в комнату.
Николай Иванович, пожалуйста, курите на лестнице! просила Аграфена, кашляя.
Да ладно, дочка, холодно там, сквозняки, отмахивался свекор. Я же в окно дымлю.
В семь встала Тамара Петровна, громко гремя кастрюлями. Она объявила, что будет готовить, ведь «мужика голодом морит».
Овсянка на воде не еда! восклицала она, помешивая сковородку с салом и яичницей. Вадику силы нужны, он работает.
Запах жареного сала пропитал одежду, волосы, шторы. Аграфена, приверженная правильному питанию, в ужасе глядела на жирные пятна на плите и столе.
Вечером, когда Аграфена и Вадим приходили с работы, их ждал «разбор полётов».
Аграфена, почему бельё не гладишь? встретила свекровь у двери. В шкафу простыни мятые, не порядок. Я всё перегладила.
Спасибо, Тамара Петровна, но не лезьте в мои шкафы, сдерживалась Аграфена.
Я же помогаю! Ты неблагодарная.
То же самое происходило с Артёмом, пятилетним сыном: бабушка угощала его конфетами, хотя у него аллергия, разрешала смотреть мультики до полуночи и отменяла наказания.
Через две недели Аграфена была на грани нервного срыва. Вадим задерживался на работе, приходя, когда родители уже спали.
Вадим, так дальше не может быть, сказала она в субботу утром, закрывшись в ванной, единственном месте, где можно было поговорить без свидетелей. Они не ищут квартиру, не смотрят объявления. Они уже обустроились! Твоя мама пересадила мои цветы в свои горшки!
Насть, потерпи. Я поговорю с ними в выходные.
Ты обещал поговорить неделю назад! Вадим, либо они съезжают, либо я беру Артёма и уезжаю к маме. Выбирай.
Вадим побледнел. Ультиматумы он не любил, но понял, что жена не шутит.
Разговор состоялся в воскресенье за обедом.
Мам, пап, начал Вадим, нервно сжимая салфетку. Мы с Аграфеной подумали Может, стоит начать смотреть квартиры? Цены растут, деньги обесцениваются, нам уже тесно.
Тамара Петровна замерла с ложкой супа у рта, Николай Иванович приглушил «Шансон».
Тесно? переспросила свекровь, голос задрожал. Мы вам мешаем? Мы же стараемся! Я готовлю, убираю, внука присматриваю! А вы нас гоните?
Никто вас не гонит, мама. Просто у каждого должна быть своя территория. Вы же сами хотели отдельное жильё.
Хотели Но мы подумали, зачем тратить деньги? Мы старые, нам мало чего нужно. Деньги вам пригодятся, оставим наследство! Сейчас можно и вместе жить. Люди в коммуналках живут и не жалуются. А у нас семья!
Нет, воскликнула Аграфена. Мы не будем жить вместе. Это невозможно. У меня свой режим, свои привычки. Я не могу спать под телевизор, не могу дышать табачным дымом. Я хочу быть хозяйкой своей кухни.
Тамара Петровна взбесилась.
Вот оно что! Невестке мы не угодили! Курим не так, дышим не так! Вадим, ты слышишь? Твоя жена родителей выгоняет!
Мама, Аграфена права, тихо сказал Вадим. Мы вас любим, но жить надо отдельно. Давайте завтра посмотрим варианты. Я нашёл риелтора.
Тамара Петровна бросила ложку в тарелку, суп брызнул на скатерть.
Неблагодарные! Мы продали дом, всё бросили, чтобы быть рядом! А они Коля, собирайся! Мы уходим!
Куда? удивился Николай Иванович. В ночь?
В гостиницу! Или на вокзал! Раз нам не нужны дети!
Начался спектакль: Тамара Петровна пила валерьянку, хваталась за сердце, собирала чемоданы, плакала. Вадим бегал вокруг, уговаривал, извинялся. Аграфена сидела в углу, молча наблюдая цирк. Она знала: если сейчас дать слабину, они останутся навсегда.
Тамара Петровна, сказала она, когда страсти утихли. Никто на вокзал не пойдёт. Мы снимем вам квартиру прямо сейчас, хорошую, рядом с нами. Вы будете приходить в гости, гулять с Артёмом, но жить будете отдельно. Это не обсуждается.
Ты нас за людей не считаешь! выкрикнула свекровь. Чужая ты нам!
В итоге к вечеру договорились. Вадим нашёл через знакомых пустующую «двушку» в соседнем доме, хозяева согласились сдать её на пару месяцев.
Переезд произошёл на следующий день. Тамара Петровна шла, как мученица, к которой ведут на эшафот.
Оставляем вас в раю, язвительно бросила она на пороге. Живите, радуйтесь. Только когда вы станете старыми, не удивляйтесь, если Артём вас так же вышвырнет.
Дверь закрылась. Аграфена прислонилась к стене и упала на пол. В квартире было зловеще тихо: телевизор не шёл, запах сала исчез, ни один тапок не шуршал.
Прости меня, сказал Вадим, садясь рядом. Я идиот. Надо было сразу настоять.
Надо было, согласилась Аграфена. Главное, что мы пережили.
Но история не закончилась. Через неделю Тамара Петровна позвонила, голос её был бодрый и деловой.
Вадим, мы нашли квартиру в вашем районе, но новее. Трешка.
Трешка? удивился Вадим. Мам, зачем вам трешка? Коммунальная плата дорогая, убирать тяжело. Возьмите двушку, вам хватит.
Нет, хотим трешку. Деньги есть, от продажи дома и земельного участка у нас есть задаток.
Ну, дело ваше. Поздравляю.
Аграфена выдохнула. Казалось, проблема решена: родители купят квартиру, будут жить своей жизнью, приходить в гости по праздникам.
Но ремонт в новой трешке затянулся. Свёкрови продолжали приходить к Аграфене «помыться», «постирать» или просто «посидеть», сказав, что в их квартире плохой напор, а в стиральной машине старый мотор.
Через три месяца ремонт завершился. Новоселье. АгИ когда последний занавес в их новой квартире опустился, семья наконец нашла тихий уголок, где каждый мог дышать своей свободой.
