Замуж за инвалида. Рассказ
Огромное спасибо за вашу поддержку, лайки, настоящую вовлеченность и теплые отзывы к моим рассказам, а также подписку и ОГРОМНОЕ человеческое спасибо всем, кто подкинул рублей мне и моей пушистой бригаде из пяти котообразных разбойников.
Распространяйте, не скупитесь, понравившиеся истории в ВКонтакте, Одноклассниках и прочих интернет-огородах автору это как мед на душу!
Дочь вернулась из больницы поздно служит медсестрой в травматологии. Долго оттиралась в ванне, потом, закутавшись в старый халат, пришла на кухню.
На сковородке котлеты ещё теплые, макароны подогрей, мать заботливо смотрела ей в глаза, стараясь на лету прочитать, чего у дочери на душе. Устала, Зинка? Чего настроение кисло-щавельное?
Нет, есть я не буду. Я и так, как огурец прошлогодний страшная, а от котлет совсем разнесёт, тогда уж точно ни один мимо не посмотрит, буркнула Зинаида, неброско заварив себе чай.
Да ну тебя, Зинка! всполошилась мама. Всё при тебе: и глазки, и носик, и губенки как у советской кинозвезды, не наговаривай на себя! Ты у меня красавица, только не веришь мне.
Ага, расскажи ещё, вздохнула Зина. Все подруги давно замуж вышли, людей уже по трое нарожали, а я одна, как чумная. Только всякий хлам ко мне клеится, какие-то типы с мутным прошлым. А понравишься тебе нормальный парень он и в твою сторону не плюнет. Что со мной не так, ма?
Да ничего! Просто твоя судьба ещё к тебе пешком идёт, вон холодно ведь у нас, не торопится, стала её успокаивать мама, а Зина только расстроилась ещё сильнее.
Да с такими глазёнками только в мышиной норе жить. А губы? Тонкие, мама, как леску. Нос вообще шедевр Карлсон обзавидовался бы. Были бы у нас деньги, я бы вон, в Москву на пластику махнула, но, увы живём-то на пенсию твою, мамуля. Короче, решила так: выйду замуж за коллегу-инвалида в отделении таких пруд пруди, после аварии или стройки, девушки сразу от них сбегают. А что мне ещё остаётся? Тридцать три стукнуло, пора, как говорится, хвататься за счастье, пока не убежало.
Ну, Зиночка, ну зачем себе судьбу портишь? горячилась мать. У отца твоего с ногами, помнишь, ну, и то не унывает! Я всё надеялась, что хотя бы зятёк нам с папкой на даче поможет урожаем похвастаемся, а ты куда? Как доживать-то будем?.. и тут спохватилась: Нет-нет, ты не подумай, я про калеку не то имела ввиду, но зачем тебе горе-то лишнее? Вот, Сашка с третьего этажа парень что надо, крепкий, рукастый. Уж он бы на тебя молился, и работящий, детки у вас здоровые бы были
Мама, прекрати! Твой Сашка на любой работе лишь обед перекусить заходит, а так все больше по гаражам и самогонку гонит. С ним только огород вскапывать, да и то если перед этим пообещаешь бутылку наливки. Мне такой “супруг” даром не нужен, огрызнулась Зина.
Так зачем разговаривать-то? Я ему все скажу: мол, земля ждет иди копай! Хочешь супчик бегом в магазин! пыталась расшевелить маму, но Зина только фыркнула, оставила недопитый чай и встала.
Всё, я спать, мама! Ты меня всех хуже считаешь, думаешь, раз нос картошкой уже отбракована. Спасибо, родная! через силу улыбнулась Зина и хлопнула дверью перед материнским носом.
Долго она потом тоскливо смотрела в потолок, вспоминая недавнего поступившего пацану едва до тридцати, а уже ногу потерял.
Плитой его придавило в полуразвалившемся доме. Дом под снос, а он туда сунулся зачем-то, пока вытаскивали на ногу было уже плевать.
Навещать его никто не приходил, один, как перст.
Поначалу взгляды у него были такие цеплялся за Зинину руку, всматривался в глаза аж самой неудобно.
Потом очухался, разобрался, что к чему смотрит в потолок, хмурится. Почему-то так стало жалко его больше других. Может, потому что абсолютно один.
А вы как думаете: буду я ходить? не глядя спросил он как-то. Зина, не раздумывая, твердо ответила:
Конечно! Заживет как на собаке. Ты парень молодой, всё впереди!
Да все вы одно твердите Попробовала бы сама на одной ноге пожить, вот веселуха, а? вдруг разозлился парень, отвернулся к стене, будто это Зина ногу ему оторвала.
А сам-то зачем полез? тоже вскипела Зина. Не наводи на других, нечего!
Померещилось что-то, нехотя буркнул парень. С той поры, как она в палату заглядывала, отворачивался к стене.
Она же всё равно разглядела: глаза у него ясные такие, прямо как зимний лёд на Байкале. Лицо приятное, хоть сейчас на доску почёта, если чему-нибудь научить.
Жалеешь меня? поймал он как-то её взгляд. Ага, вижу, жалеешь. Всем бы так кто ещё такого полюбит? Только жалеть и остаётся!
Ну, меня-то, между прочим, тоже никто особо не балует. И руки вроде на месте, и ноги а толку? Никому не нужна. Хоть бы жалел кто Может, стоило тоже ногу отдать ради любви, хоть сочувствие появилось бы, брякнула Зина обиженно, аж самой себя жалко стало.
А Миша вдруг улыбнулся в первый раз, так тепло:
Да ты что, глупая или просто притворяешься? Красавица только не веришь сама! Я на тебя смотрю и по-белому завидую тому счастливчику, который тебя в жёны возьмёт, честно.
Зина аж опешила и правда верила ему. Глупо, смешно но верила. Подумала-подумала, и выдала прямо:
А если это буду я, ты женишься? Молчишь? Значит, обманываешь! Всё ясно, с обиженным видом засобиралась к выходу.
Миша, задыхаясь, приподнялся на локтях, будто хоть сейчас выбежит за ней, забылся А потом хрипло крикнул:
Зин, выходи за меня! Я обязательно на ноги встану, обещаю тебе! Только не уходи, пожалуйста
Зина застряла в коридоре, чуть не разревелась только вдруг поняла: вот оно, пришло. Всё равно, что глаза не такие, нос картошкой, а у него с ногой беда Главное они встретились.
Всё приходит вовремя, мать-то говорила.
С тех пор Миша на реабилитации рвал жилы, как будто за золотую медаль СССР борется. Новый смысл к жизни подняться и быть рядом с чудесной девушкой.
Он, чтобы Зина не грустила больше никогда, старался так, что аж врачи удивлялись. Мол, любовь она, брат, и горы сдвинет, и протезы приживёт.
Дочка, ты влюбилась, что ли? подозрительно посмотрела вскоре мать. Лицо как майский денёк в Москве, расцвела!
Зина не стала прятать да, влюбилась. Порхала по квартире на радость, только бы Миша поскорее осваивался ходить, к новому протезу привыкал.
И стали они всё дольше гулять: сперва по больничному двору, потом уже и по зимним заснеженным улицам Новосибирска гирлянды, огни, Новый год подкрадывается
Здесь был тот дом, где меня завалило, как-то показал ей Миша.
А чего, спрашивается, туда полез? Так и не рассказал толком, Зина напомнила.
Да щенок мне показался чёрный, в пятнышках, облезлый, замёрз бы ведь, решил в Москву с ним махануть, чтобы не одному теперь жить, засмущался Миша.
Глянь, вон и сейчас собака стоит, худющая и трясётся, боится
Так это ж он и есть, наверное! обрадовался Миша. Пёс осторожно подошёл, шёл за ними до самого дома.
Ну надо же, как Зинке повезло: муж краше всех, моложе и даже с собственной однушкой, ещё и без свекрови! смеялись подружки на свадьбе.
Мама Зины всплакнула, когда Миша её впервые “мамой” назвал.
У Миши ведь никого детдомовский он, родных нет. Зато он прекрасный парень, и самое главное Зина его любит, а он её ещё больше, пусть будут счастливы!
Дачный огород обойдется без них, Мишка, если надо, всё умеет у него всё получается!
Живут пока втроём собаку Кузьму тоже приютили. Но скоро уже будут четверо: у Миши и Зины вот-вот родится девочка
Не отчаивайтесь, люди добрые! А то можно ведь своё счастье и прозевать: жизнь, она тем и хороша, что непредсказуемаА в тот день на пороге их квартиры раздался робкий звонок. Кузьма залаял, Миша подался к двери, а Зина вытерла руки о фартук и выглянула из кухни к ним пришла соседская девочка, Маша, с большим букетом цветов из цветной бумаги.
Это вам, застеснялась, протягивая Зине, просто вы хорошие. А ещё Кузьма мне вчера палку приносил, и я поняла, что добрые люди самые настоящие. День добрых людей сегодня!
Миша с улыбкой махнул рукой:
Слышишь, Зин, а ведь правда день добрых людей. Кто бы мог подумать: не к сумме счастья всё сводится, а к простым, светлым поступкам, которые никто не ждёт, а ты берёшь и делаешь. Вот и счастье приходит, пусть тихо и медленно, но обязательно.
А вечером Зина, устроившись на диване, гладила живот, чувствовала слабые толчки новой жизни и впервые, наверное, за все тридцать три своих года подумала: вот оно, настоящее. И ноги, и нос, и любая боль неважны. Главное в доме светло, на душе тепло, кто-то рядом дышит ровно во сне, а в уголке сопит от счастья облезлый, преданный пёс.
И ничто уже не страшно в этом мире, пока вместе.
