19 апреля
Сегодня вечером снова был трудный разговор с Верой. Она расстроена, уставшая, и если честно я ее понимаю лучше, чем когда-либо.
Мама как будто совсем забыла, что у нее два внука: Лизонька у Ирины и наш сыночек Пашка. Всё её внимание, забота, подарки всегда уходят к Лизоньке, а Павлика она будто не замечает. У Веры накапливается обида, которая вырывается вдруг в самом обычном разговоре.
После ужина Вера, устало опершись лбом о холодное стекло окна, смотрела, как Надежда Петровна на своей старенькой «Ладе» уезжает из двора. На часах было ровно семь как всегда, не опоздала ни на минуту. Мама забежала на короткие сорок пять минут, привезла очередную дешевую погремушку, сказала «Пашуня капризничает от усталости», и поспешила обратно к Лизоньке.
Слав, разве это нормально? Вера тихо сказала, сцеживая слёзы на кухне. Я расползлась после родов, врач требует заниматься собой. Если сейчас не начну ходить в спортзал хотя бы два раза в неделю, совсем себя запущу. Но ты вечно на работе, я не могу ни с кем оставить Павлика. А мама твоя видишь сама, только внучка ей ценна, а наш сын будто и не существует. Куда мне деваться?
Я по привычке промолчал. Верно: кому её просить? Надежда Петровна все время с Лизонькой забирает из садика, водит на кружки, читает ей сказки, выкладывает совместные фотографии, подписывая: «Мое солнце, мой смысл жизни».
Вспомнил, как у мамы ночью сломался кран на кухне я бросился через пол-Москвы ей помогать. А когда ей понадобились деньги на новый телефон для Ирины я не отказал, взял очередной кредит, только бы их выручить.
Стало горько: как только мы просим хоть о какой-то помощи всё, у неё сразу срочные дела по уходу за Лизой, а наша нужда ничто.
Я всё же попытался уладить: предложил Верке дать маме еще один шанс, объяснить прямо, что речь идёт про здоровье, а не прихоть.
На следующий день позвонил маме при Вере чтобы жена слышала каждый ответ.
Мам, привет. Вере в спортзал нужно ходить, врач настоятельно рекомендует, начал я.
Да зачем ей спортзал? бодро буркнула мама, на фоне звенел смех Лизоньки. Дома пусть разминается и меньше булочек ест.
Мам, это не обсуждается, настоял я. Нужны тренировки. Ты могла бы с Пашей посидеть во вторник и четверг с шести до восьми?
Да я Лизу из садика забираю, потом с ней уроки, потом гулять… У Ирины никто не поможет она у меня рассчитывает. Я не могу ради капризов Веры всё бросить!
Я пытался напомнить, что Пашка тоже её внук, но в ответ был только тяжёлый вздох: «Лиза ко мне тянется, она меня любит. А Паша вырастет будем общаться. Сейчас мне некогда».
Верка слушала всё это с болью в глазах. Она рыдала ей обидно за сына, который уже сейчас всё понимает, хоть ему всего годик. Неужели всё детство он будет слышать, что бабушка любит Лизоньку, а ему до её сердца не достучаться?
Тогда во мне будто что-то оборвалось. Несколько месяцев мы с Верой откладывали деньги на новый кухонный гарнитур для мамы сюрприз к юбилею. Подсчитал: этой суммы вполне хватит на целый годовой абонемент в отличный спортклуб для Веры и хорошую няню для Пашки.
Я принял решение: раз маме важно только одно направление внимания, пусть теперь и все бытовые хлопоты решает с «любимыми» дочкой и внучкой сама. Я свою семью больше не предам.
На следующее утро мама позвонила снова теперь уже просила приехать посмотреть вытяжку на кухне, «всё дымит, Лизонька заскучала».
Мам, я не приеду: время расписано, занимаюсь семьёй, спокойно ответил я.
Тогда пусть Ирина просит своего нового мужчину сам не могу. У меня теперь первоочередное Пашка и Вера.
Мама закричала: «Ты меня бросаешь ради этой своей Веры? Я всё для тебя делала! А ты для чего жить собираешься ради чужой бабы?». Я ответил просто: теперь и у меня есть свои приоритеты, как и у неё. Всё честно.
Разразился настоящий скандал. Вечером, когда я вернулся домой, увидел Веру она была уже в курсе, в телефоне пару гневных голосовых от мамы, где её называли «змеёй подколодной». Вера спросила: «Ты уверен, что всё правильно?». Я утвердительно кивнул хватит быть бесплатной рабочей лошадью. Мать не та, что использует сына, а та, что всех внуков любит одинаково.
Ирина явилась недели через две пытаясь настоять, чтобы я опять платил мамины счета, покупал продукты и лекарства. Открыл дверь, выслушал обвинения и спокойно закрыл.
Сейчас в душе пусто и светло одновременно. Да, свой поступок осознаю. Понял: нельзя вечно быть сыном, только отдающим без остатка. Семья это мои жена и сын, ради них буду жить, работать и беречь силы. Всё остальное дело второстепенное.
Сегодня я наконец для себя расставил все точки над «и»: уважение к себе начинается с умения говорить «нет» даже самым близким, если речь идет о благополучии своей семьи.
