25 апреля
Сегодня мне весь день не дает покоя чувство тяжести, будто между лопаток камень лежит. Я сама не понимаю, что делать дальше и как быть со всем этим хаосом.
Когда пришла домой после короткой встречи с заказчиком квартирой буквально витал запах вчерашней гречки и детских салфеток. На кухонном столе валялась забытая Лешей расческа. Почему у него всегда такой бардак вокруг? Глаза постоянно цепляются за чужие вещи, и на душе становится еще горше.
Младенец, Илюша, наконец затих в своей кроватке. Он еще совсем маленький, пахнет молоком, и даже когда кричит это как будто не по-настоящему, а впросонку, всем своим существом требуя хоть немного заботы.
Я подогреваю воду и думаю: всего месяц прошел, как встречали Наташу из роддома. Я тогда еще удивилась Леша был невероятно взволнован, бегал с букетами, суетился, а Наташа выглядела так, словно ее везут не домой, а куда-то куда ей очень не хочется. Хотелось бы списать это на усталость, первые роды, гормоны. Ошиблась
Хлопнула входная дверь вернулся Леша с работы. Галстук развязывает на ходу, бормочет:
Есть чего-нибудь перекусить?
Макароны на плите, сосиски тоже отварила. Тише только, Илюшу уложила, попыталась сказать спокойно, а внутри злость закипает.
Устал, как собака, бурчит он, роется в холодильнике. Клиенты сегодня всю душу вытрясли. Как наш мужик? спрашивает, даже не глядя.
Мужик зовут Илья, и он сегодня три часа без продыху орал от колик, добавила я, ставя чашку на стол. Я уже тоже на пределе.
Ну, справишься, ты же мама, а у нас это в крови. Мать и с двоими справлялась, когда батя по стройкам мотался, отмахнулся Леша.
В такие минуты я с трудом сдерживаюсь, чтобы не швырнуть кастрюлю на пол. За две недели, пока я у него сижу из-за своих финансовых проблем, меня превратили здесь в няньку и домработницу. А он и виду не подает будто его жена не исчезла, забравшись куда-то по своим делам.
Наташа звонила? спрашиваю, наблюдая, как он ест наспех, чавкая.
Леша помрачнел:
Не берет трубку, сбрасывает. Маразм… Представь, бросить младенца! фыркает. Все из-за того, что я заменил ей таблетки. Хотел, чтобы беременность быстрее наступила, а она устроила истерику.
Ты мерзавец, Леша, говорю я тихо.
Он округлил глаза:
Я для семьи старался! Деньги зарабатываю, чего еще?
Ты лишил ее права выбора. Ты же говорил, что любишь ее. А стал бы ты благодарить, если бы тебе сломали жизнь?
Хватит, Дин! Переживет, никуда не денется. Все равно вернется, деньги закончились приползет. Ты мне поможешь же, правда? Сам не успеваю, отчет горит.
Я не отвечаю, а просто выхожу в комнату к Илье. В груди неприятно щемит жалко Илюшу, такого беззащитного, и Наташу, которую загнали в угол. Пока укачиваю малыша, пишу ей:
«Наташа, это Дина. Я не прошу возвращаться к Леше просто хочу знать, как ты. Сил больше нет одной справляться. Может, поговорим спокойно?»
Ответ долго не приходит. Мотивации хоть что-то делать нет, только пережевываю досаду, кипящую внутри.
Через десять минут долгожданное сообщение:
«Я в гостинице, уезжаю через три дня в Казань, командировку давно планировали. Вернусь, подам на развод. Сына я не бросаю, но вернуться не могу при нем у меня только Леша перед глазами».
Вздохнула. Понимаю ее когда бывший муж ходит по пятам, тяжело даже просто находиться рядом с ребенком. Печально все это.
Оставшуюся часть недели мы с Ильей проскребались практически без сна: Леша дома почти не появлялся, только ел впопыхах и ложился спать.
Однажды ночью я не выдержала захожу к нему в спальню, включаю свет:
Вставай, качай сына, у меня руки трясутся.
С ума сошла? Это твоя обязанность! Я тебе крышу над головой даю.
Вот как: я, оказывается, прислуга и жилец по совместительству. А Наташа просто обязана вернуться, ведь у нее «тут все».
Утром пишу ей:
«Давай встретимся, поговорим. Сегодня, пока Леша на работе». Она согласилась.
Встретились мы в скверике у старого кинотеатра Наташа выглядит совсем плохо, бледная, уставшая.
Стоит возле коляски, долго смотрит на Илью видно, что расплакаться готова.
Он так быстро меняется только и прошептала она.
Наташа, ты не чудовище, едва удержалась от слез и я. Не бойся чувствовать так, как чувствуешь. Никто не должен оставаться в такой ловушке.
Просто я не могу даже смотреть на сына, когда рядом Леша
Может, тебе и не надо туда возвращаться. Я помогу ты снимешь квартиру, я поживу у тебя няней, подработки свои наладила, денег чуть стало. Вместе справимся.
Стала доверять: соглашение вышло негласное, но важное. Мы обе знали Ни Наташа, ни я не позволим манипулировать собой дальше.
Три недели пролетели как-то страшно быстро. Леша ходил всё более злой, даже спрашивать перестал о Илье. Только однажды буркнул:
Ну, когда Натаха уж вернется? Надо ей подарок взять, может, кольцо девки это любят…
Я смотрю на него и понимаю, что мне противно даже разговаривать.
Утром Наташа приехала уже с чемоданом, не поднимаясь, я спустила ей свои вещи и Илью маленький тихий ангел тихо сопел в автокресле.
Перед уходом бросила ключи на кухонный стол рядом с расческой и написала короткое письмо:
«Леша, мы ушли. Светлана, Артем и я. Не ищи нас. Свяжется с тобой через адвоката. Семья не там, где манипуляция и ложь, а где есть любовь и доверие. Макароны в холодильнике, справляйся сам».
Заплакала только в такси. Наташа позже сняла скромную квартирку на окраине Москвы. Первое время её трясло от любого звонка Леша угрожал по телефону, орал, грозился оставить без копейки, «забрать сына».
Но потом как будто перегорел внутри и отвалился с радаров совсем.
Разводились они уже через суд. На заседании Леша промолчал видно было, что воспитанием сына заниматься не хочет, только алименты признал. На встречи с Ильей так и не настаивал
А я поняла: есть семьи, которые не держатся на крови и общем ребенке. Иногда семья это просто рядом стоящий человек, который не даст утонуть.
