Слушай, ну вот история у меня для тебя такая, полна наших реалий, прямо как из жизни в российской глубинке.
Антонида, представляешь, вдовой рано осталась, всего в сорок два. Дочка её, Галя, к тому времени уже замуж выскочила за парня из соседней деревни, и отправились они с мужем за длинным рублём туда, под Архангельск на север, где хорошо платят.
Галя иногда звонила, говорила, чтобы мама не переживала, что у неё всё схвачено: и работа, и новые родственники, и друзья. Ну а Антонида всё больше чувствовала дочка совсем оторвалась, как обрубок, не привязанный больше к дому.
Работы в родной ей деревне вообще не осталось школу, где Антонида поварихой подрабатывала, закрыли. Ну она и не растерялась: стала дважды в неделю автобусом мотаться в соседнее село и торговать там молоком и творогом. Ежели честно, выручки едва на жизнь хватало, ну а на что жаловаться? Сама одна живёт, ест это же молоко, да творог, да овощи свои с огородика.
Думать об одиночестве особо не когда хозяйства полно: и курицы, и гуси, и утки кругом бегают. А в сарае солидная красотка корова Матрёна мычит. Кот Федюня кругами под ногами. Пока всех накормит, напоит, порядок наведёт и день уже прошёл.
А после обеда Антонида любила к окну подходить. У неё там стульчик стоял. Сядет, в платочке, и смотрит, как за белоствольными берёзками с чистого ключа вода прямо в озерко набирается. Вода ледяная, пить можно, на вкус свежая-пресвежая!
Но долгим спокойствие не вышло как-то утром разбудил Антониду аж гул техники. Она, зевая, натянула материнский байковый халат тот ещё с девяностых! вышла на крыльцо, смотрит: какое-то скопление людей, да по виду столичные. Среди них один в деловом пальто приметный, к ней повернулся.
Доброе утро, скажите, что у нас тут за движуха? спрашивает она.
Да участок купил, дом строить буду. Похоже, соседи теперь, отвечает мужчина.
Антонида и остолбенела. Не понравилась ей мысль, что соседи новые. Торопливо оделась и пошла к Тамаре, к продавщице мол, душа спросить требует, кто рядом хоромы закладывает.
Тамара всё как на духу рассказала: купил землю тут некий бизнесмен на брата-близнеца, тот, мол, болен, нужно поближе к природе. А деревня-то у нас красота: леса, родники.
Может, ещё какой магазин откроет, работы бы появилось, мечтает Антонида.
Вот уж размечталась! хохочет Тамара.
Едва вышла Антонида из магазина Гаврила, наш деревенский хлебовоз, хлеб везёт.
А, Антонида, подержи дверку! просит.
Передала, тот ей булку свежую суёт. А ей неловко Гаврила уж несколько лет приударяет за ней, а она его в упор не подпускает: мол, ты молодой, шести лет разница, тебе ровесниц искать надо. А Гаврила всё равно заглядывается. Вот такая тоска…
С домом соседа долго не тянули особняк вымахал на целый луг, окна сверкают. Антонида с яблочным пирогом к ним напросилась вроде познакомиться, авось подработку дадут. Но работники кто в комбинезонах, кто с ведрами отфутболили: работы нет, всё бригада делают.
Вернулась домой, глянула на свой домишко старый, щели повсюду, мох на крыше, тихо расстроилась: вроде и не нужна больше тут никому.
Но в Новый год соседский дом расцвёл гирляндами, начали люди переезжать мебель возят, из машины выскакивает молодка в светлой куртке, и с таким высокомерием во двор… “Наверное, столичная штучка,” думает Антонида. Смотрит из окна ни хозяин, ни хозяйка к ней ни разу не подошли. Девушка только раз в неделю в наш магазин бегает, при том словно на шпильках, нос задирает, еле-еле “Здравствуйте” бросает, и уходит.
Год прошёл ни знакомства, ни разговоров. В соседнем доме раз в неделю гостя машина дорогая, мужик солидный продукты несёт.
Но вот однажды Антониду удивили: заходит в дом соседка зовут Лидия, вид уставший, и сразу с просьбой: “Может, продадите мясо, молоко, картошку?”
Так и договорились: Антонида готовит для Лидии и хозяина Алексея Дмитриевича. Тот немногословный, строгий, но за неделю вкусных обедов растаял. Заодно и зарплату Антониде стал регулярно платить. Но только за кухню! За уборку, мол, спасибо не скажет.
Постепенно Лидия всё чаще смотрела тоскливо в окно радости ей не было в деревне. Потом всё ушла, исчезла. Алексей пил горькую один. Ох, как же тяжко Тоне стало у таких “богатых” хозяйничать платят как на отмашку, сидишь прислугой, да ещё и хозяйку вечно вспоминает…
Дала вдруг трещину идиллия у Антониды и Алексея начались отношения: стал он её звать жить к себе. Сама не заметила, как в доме осталась поначалу всё хорошо, обещания, кольцо золотое свадьба в нашем сельсовете, а потом только успевай по кухне бегать! Алексей пить начал ещё пуще, требовал мяса: “Зачем тебе корова? Бей и жарь!” А сердце у Антониды разрывается кормилица же последняя, благодаря ей и жива…
Пошла искать мясника кто откликнулся? Старый добрый Гаврила! Он и разрубил, и помог всё сложить. Только глядит на неё с укором: “Чего ж так, Тонь? На что же ты теперь жить?” А она головой крутит не скажет же, что муженёк приказал…
Потом и дочь Галя приехала, увидела отчима всё пьяного за столом и прямо матери говорит: “Мам, что ты за жизнь себе устроила? Ты тут горничной стала, в доме даже еда теперь под замком, всё тебе в укор!”
Унизительно, конечно, когда муж кладовую под замок, а на детей твои продукты жалеет… А тут ещё выясняется: дом не его, а покойного брата, теперь жена брата в права вступает. Алексей предлагает: “Не уступай, роди ребёнка, будем отстаивать дом!” А у Антониды и сил ни на что нет. Понимает, что ошиблась…
Всё закончилось разводом и позором Алексей спьяну лезет в дом ночью, пугает, вещи выносит, всё съедает. А она бегом к Тамаре та даёт приют, пирогами кормит, и вместе с Гаврилой выручает.
Гаврила, как мужик настоящий, поговорил по-мужски с Алексеем, тот из деревни уехал. Кот Федюня к Тоне вернулся. Начинается понемногу настоящая жизнь печку топят, чай пьют по-соседски, Антонида с Гаврилой вместе домом хозяйствуют, поженились. Дочка Галя простила, стала приезжать с мужем.
Алексей же, говорят, вернулся в город, женился на вдове, пить не бросил.
А в особняке теперь, каждое лето, хозяйничает вдова того самого бизнесмена. С пирогом приходит к Антониде, по-женски болтают, смеются уже о пережитом. Оказывается, болезнь Алексея обычная тяга к бутылке…
Вот так, подруга, и через радость, и через горе, да всё переживается главное, чтобы рядом человек хороший оказался.
