Куда же мне этот таз с холодцом поставить, а? недовольно ворчала тётя Валентина, пытаясь впихнуть здоровенную эмалированную посудину на нижнюю полку переполненного холодильника, отодвигая аккуратные контейнеры.
Я стоял у плиты, размешивал соус и мысленно считал до десяти, чтобы не вспылить. Гости пришли всего двадцать минут назад, а атмосфера в квартире уже напоминала шумную ярмарку только нашей приватности, увы, будто и не существовало. Родня разгуливалась, как у себя дома.
Валентина Ивановна, давайте поставим тазик на лоджию. Там мороз, застеклено, с холодцом ничего не случится, стараясь говорить терпеливо, предложила моя жена Ольга. В холодильнике у меня всё для праздничных салатов, если замерзнут испортятся.
На балкон! возмутилась тётя, массивная женщина с химической завивкой и в широком ярком халате, который тут же надела, как только перешагнула порог. Там ведь уличная пыль летит! И вообще, продукты на полу хранить невежливо. Ладно, что уж, уберу твои банки с зеленью всё равно никто есть их не будет. Мужикам мясо надо, а не эту зелёнку.
Ольга вопросительно взглянула на меня. Я, высокий и спокойный, чистил хлеб у кухонного стола, надеясь остаться «в тени». Я прекрасно знал, какой непростая наша родня тёща и её дочь Лариса, двоюродная сестра Ольги, которая сейчас в ванной, громко обсуждала плитку.
Павел, помоги, пожалуйста, отнеси холодец на лоджию, твёрдо сказала Ольга. Там тумбочка чистая, я специально подготовила.
Я взял тяжёлый таз, тётя сопротивляться не перестала но по итогу уступила.
Ольга, ты опять похудела, совсем измождённая стала, небось опять на своих диетах, ворчала Валентина Ивановна, пристально разглядывая Ольгу. Вот у Ларисы румянец, здоровье, радость смотреть! А ты всё изнуряешь себя. Да и ремонт какой-то унылый всё белое, серое, как больница! Надо было обои с золотом наклеить, нынче они в моде.
Нам по душе минимализм, Валентина Ивановна, спокойно ответила Ольга.
В этот момент в кухню зашла Лариса, старше Ольги на пару лет, но всегда с довольным видом наставницы. Вслед за ней с шоколадными руками следовали её сыновья пятилетний Костя и шестилетний Серёжка.
Оль, ты серьёзно? Тут только душ, ванны нет? с досадой протянула Лариса, усаживаясь за стол. Как я пацанов вечером купать буду? Им ведь поиграться надо!
Лариса, делали ремонт для себя. Мальчишек можно и под душем ополоснуть не младенцы уже, парировала Ольга, явно раздражаясь.
Гостей мы ждали заранее, но надеялись, что плана у родни изменятся. Они из Ярославля напросились в Москву «на праздники, посмотреть столицу и повидаться», а отказать как-то не принято. Я хорошо помнил их старый визит неделю квартиру отмывал тогда!
Теперь у нас была трёхкомнатная квартира, всё по дизайнерскому, с дорогим ремонтом, каждая деталь на свой вкус. Особая гордость наша спальня: стены глубокого синего цвета, плотные шторы, огромная кровать с ортопедическим матрасом, пушистый ковролин. С Ольгой договорились: «спальня запретная территория». Для гостей в распоряжении просторная гостиная с диваном и мой кабинет с раскладной кушеткой.
Мама, пить хочу! захныкал Костя, тряся рукав матери.
Иди к Ольге за соком, отмахнулась Лариса.
Ольга достала свежий яблочный сок, разлила по стаканам и строго предупредила:
Осторожно, не пролейте тут паркет.
Да брось ты трястись над паркетом, фыркнула тётя Валентина. Люди важнее мебели. Дети народ беспокойный, ну капнут вытрешь, не жмотничай. Москвичи вы, конечно…
Я вернулся с балкона и предложил:
Может, к столу уже? Скоро восемнадцать, пора встречать Старый Новый год.
За столом началась вакханалия. Дети метались, хватая куски колбасы, Лариса болтала по телефону с подругой, тётя Валентина критиковала меню:
Салат с креветками? Глупости какие, трава одна. Вот селёдка под шубой дело! А это всё баловство. Картошку бы по-русски сварили…
Это деликатес, мама, лениво вставила Лариса. Оль, дай грибочков. Сама солила?
Покупные, фермерские, кивнула Ольга.
Ясно, ленишься сама готовить, подвела итог тётя. Я вот свои привезла, попробуете, что такое настоящие грибы.
Я спокойно наблюдал, под столом сжал ладонь Ольги «Три дня, держимся».
Вечером, ближе к восьми, когда шампанское уже выпито, дети сидели тихо с планшетами и разговор коснулся ночлега.
Ой, спина моя… пожаловалась тётя, потирая поясницу. На поезде всю душу вытрясла, прилечь бы.
Оль, где постелили? уточнила Лариса.
Гостиную расстелили диван широкий, ортопедический. Лариса с детьми на кушетке в кабинете. Если стеснённо, надувной матрас добавим, он высокий и мягкий, спокойно ответила Ольга.
Повисла пауза. Тётя Валентина перестала жевать.
В смысле диван? переспросила тётя. Оль, ты где шутишь? Мне диван нельзя! У меня радикулит, утром не распрямлюсь. У вас же спальня большая с чудо-матрасом её и уступите нам.
Спальня наша комната, вмешался я. Мы там спим.
А вам-то что? Молодые, спина не болит! Спите пару ночей на диване. А маме чтобы комфорт, ну и нам с детьми удобно.
Значит вы хотите, чтобы мы с Ольгой поднялись с кровати и спали в гостиной? уточнил я.
Оля, не преувеличивай, всплеснула руками Валентина Ивановна. Раньше как было? Гостям лучшее отдавали! Так мать меня учила. А ты вон какая стала…
Традиции это кормить и поить, твёрдо сказала Ольга. Но постель вопрос интимный, как зубная щётка. Нет, не можем мы отдать спальню.
Оль, ты серьезно? Лариса с грохотом поставила бокал. Ты правда кровать пожалела? Мы к тебе триста километров ехали, с подарками, а ты нас на диван, будто чужих?
Диван стоит больше ста тысяч рублей, пояснил я. Я сам сплю там иногда.
Не про цену речь! возмутилась тётя. Уважение в цене не измеряется! Твоя мама, царство ей небесное, сгорела бы со стыда.
Вспоминать маму Ольги ниже пояса. Она всю молодость помогала сестре, отдавала последнее.
Не надо про маму, жёстко сказала Ольга. Она была добрейшей, но я не она. Я свои границы определяю. Спальня закрыта.
Значит, так: либо спальню, либо нам здесь делать нечего! Поедем к родне на край Москвы! Вот увидишь, все узнают, какая Ольга стала «зажравшейся москвичкой». Выбирай! кипятилась Лариса.
Я посмотрел на Ольгу, полная поддержка. Она спокойно поднялась:
Странный у вас выбор. Я вам ужин, тепло, удобные места. Вы требуйте личное. Хотите гостиница недалеко, помогу забронировать.
Слышишь, мам? Нас из дома выгоняют!
Слышу, доченька, слышу, театрально схватилась за сердце тётя. Ой, плохо… Давление…
Лариса кинулась и дала таблетки.
Собираемся! объявила она. Либо спальня, либо мы уходим!
Началась суета. Лариса кидала вещи в сумку и грозно косилась на сестру. Тётя хаживала по комнатам и стенала на судьбу.
Наши подарки верните! внезапно вспомнила Валентина Ивановна. Я вам полотенца льняные купила! Не заслужили Зинке отдам!
Ольга вытянула из комнаты пакет, добавила банку грибов.
И конфеты детям отдайте! вставила Лариса.
Я молча наблюдал, прижавшись к дверному косяку, стыдно за взрослых хуже малышей.
Пятнадцать минут и они собрались. Всё это время тётя выговаривала, припоминала обиды, предрекала нам старость и беспомощность.
Такси вызвали? спросил я.
Не нужны ваши услуги, сами вызовем! огрызнулась Лариса.
Вылетели на площадку. Дверью хлопнула так, что зазвенела штукатурка.
В квартире настала тишина. Только гуд холодильника и тиканье часов. На столе недоеденный салат, разбросанные салфетки, пятна сока.
Ольга села, закрыла лицо руками. Я обнял её, поцеловал в макушку.
Всё, Олечка, успокойся. Ушли.
Она подняла голову смех сквозь слёзы.
Павел, видел? Лучше на вокзале, чем у нас! Вот счастье-то!
Счастье, засмеялся и я. Холодец-то их остался на балконе!
Ольга уже не могла сдерживаться от смеха.
Главное сокровище забыли! А Зинка, к которой они поехали, живёт в общежитии двенадцать метров, муж пьёт… Представляешь их встречу?
Уже не наши заботы, философски заметил я, наливая бокал шампанского. Я было хотел уступить, но когда про твою маму заговорили… Ты молодец. Очень.
Я просто люблю нашу спальню, тихо сказала Ольга. И тебя. И спокойствие. Такой Новый год будет лучшим мы вдвоём, еды на взвод солдат, и ни одной нотации о салате.
Убирать стол было легко воздух стал чистым. Исчезла липкая зависть родни, всё стало уютно.
Ольга подошла к окну. За ним крупный, пушистый снег, Москва сияет в огнях. Родня уехала со своей злостью и недовольством даже жалко их стало.
Павел, музыку включи, свечи зажги, праздник ведь наш.
Конечно, кивнул я. Горячее сейчас приготовлю, утку ту самую.
Через час мы сидели вдвоём за сервированным столом. Свечи, джаз, утка с яблоками ароматная, вкусная.
За нас, поднял я тост, за наш дом. Пусть будут в нём только уважение и тепло.
И за границы, ответила Ольга.
Позже, ночью, лежа на любимой кровати, Ольга чувствовала счастье: запах белья, тишина, никакого чужого присутствия. Родня, наверное, на чужой кухне или вокзале…
Она поняла: не всем надо быть хорошим особенно себе во вред. Если за своё спокойствие приходится платить обидой наглецов это приемлемо.
Утром телефон разрывался сообщениями. Родственники пересказывали свою версию, где Ольга якобы выгнала больную тётю на мороз. Но она не отвечала, просто перевела телефон в авиарежим, улыбнулась и потянулась в кровати.
Холодец мы позже отвезли дворовым собакам. Те были благодарны никаких нареканий ни к чесноку, ни к консистенции. Животные умеют принимать добро, чего не скажешь о людях.
