Ты же понимаешь, что у отца приступ поясницы? На диване он не сможет как потом встанет? А мама твоя всю ночь не спит, ей тишина нужна и темнота полная, а у нас в гостиной фонарь прямо через окно светит. Ну потерпим неделю, сколько раз бывало, не изнеженные ведь.
Яна замерла, держа половник, забыв, что собиралась разлить щи. Жидкость тонкой струйкой стекала обратно в кастрюлю, пока смысл сказанного мужем не проник к ней в голову. Она медленно обернулась к Андрею, который сидел за кухонным столом и отчаянно изучал узор советской клеёнки, лишь бы не встречаться с женой взглядом.
Погоди-ка, Андрюша. Дай уточню, правильно ли я поняла. Твои родители приезжают к нам на все новогодние, с тридцать первого до седьмого? Мы ведь это обсуждали. Но сейчас ты на полном серьёзе предлагаешь уступить им нашу спальню с той кроватью ортопедический матрас, который мы два месяца выбирали, и купили за ползарплаты а сами мы переедем в зал?
Ну да, Андрей всё же поднял взгляд. В его глазах читалось и угрызение совести, и упрямое ожидание боя. А что такого? Родители всё-таки. Старших уважить надо. Не могу же я папу на диван, там пружина торчит весь переломается же.
На том диване невозможно спать, знаю, кивнула Яна. Потому мы-то на нём и не ложимся. Только ты одну подробность опустил. У меня тоже спина, если не забыл, после той аварии, грыжа. И мне, между прочим, с восьмого января на работу, отчёты закрывать.
Яночка, ну не ворчи, а? Андрей поморщился, словно от зубной боли. Я уже кое-что придумал. Диван не будем раскладывать. Стёпка мне надувной матрас одолжил, двуспальный, высоченный. Прям кровать почти. Постелим в зале, романтика, как в молодости в палатке.
Романтика? Ближе к сорока? На полу? Яна аккуратно поставила половник, чувствуя, как недовольство медленно закипает где-то внутри. Это не поход. Это наш дом, и спальня единственное место, где я отдыхаю. Твоя мама в шесть утра уже гремит кастрюлями, если мы будем под аркой в гостиной, проснёмся вместе с ней.
Я попрошу ее не шуметь, неуверенно произнёс Андрей. Яночка, войди в положение. Они уже купили билеты, едут к нам, к внукам. Неужели мы не можем уступить? Я уже пообещал маме, что всё будет удобно, что будет как в санатории.
Уже пообещал? среагировала Яна. Значит, меня не спросил? Решил всё за меня, моим комфортом распорядился?
Я хотел как лучше! вспыхнул Андрей. Что я диктатор, что ли? Просто заботился. Они же пожилые, им сложнее.
Больше спорить было бессмысленно. Яна кивнула, ушла в ванную, включила воду и долго сидела на бортике, глядя, как в зеркале отражается усталость. Она любила этого упрямца, любила их свеженькую, хоть и ипотечную трёшку в Москве. Но приезд свекров всегда был испытанием: Валентина Павловна громкая, настойчивая, всё знает лучше всех. Пётр Аркадьевич тихий, но вредный и в быту придирчив.
Яна осознала: спор проигран. Если пойдёт на принцип, станет врагом номер один для всех.
Подготовка напоминала мобилизацию: вещи из шкафа перекочевали на плечики в коридоре, дорогая косметика спрятана подальше, ведь у Валентины Павловны был талант без спроса «попробовать» что угодно, а потом объяснить, что не то и не это.
Вот видишь, всё влезло, бодро отчитывался Андрей, энергично накачивая насосом огромный синий матрас в центре гостиной. Только глянь какой я сам проверял!
Яна скептически оглядела зыбкого гиганта, который перегородил почти весь проход. По квартире пошёл едкий запах резины.
Скажешь тоже, буркнула она. Простыни будут слетать, холод от пола тянуть.
Подстелем одеяло, шерстяное! нашёлся Андрей.
Тридцать первого января, в 7 утра, раздался звонок: свёкры на пороге. Валентина Павловна, в лисьей шапке, моментально вытеснила из прихожей всё кислород.
Ой, наконец приехали! громко вещала она, раздеваясь. Поезд тряс, чай у проводницы выпросить не смогли. Яночка, что ты такая бледная? Не высыпаешься? Паша, потихонечку с банками!
Пётр Аркадьевич молча затаскивал два огромных сумища, сразу шаря глазами по сторонам в поисках тапок.
Проходите, завтрак на столе, Яна вежливо улыбалась, хотя всю ночь отчёт доделывала.
Первым делом Валентина Павловна заглянула в спальню.
Во, чистенько, резюмировала она, провела пальцем по спинке кровати, только тюль тяжеловат, всё бы повеселее, да и матрас… Андрей, это тот ортопедический? Что-то он жёсткий! Петя, ляг, испытай!
Свёкор без лишних слов залёг прямо в уличных брюках. Яна скрипнула зубами и промолчала.
Нормально, буркнул он. Только подушки заковыристые, без пера. А обычных нет, перьевых?
Нет, только анатомические, коротко сказала Яна.
Вот только теперь моды пошли, вздохнула свекровь. Ладно, разберёмся. А вы теперь в зале?
Да, мам, на шикарном матрасе, гордо сказал Андрей.
День пролетел в суете: готовка, разговоры, нарезка, рассуждения о соседях, политике, болезнях. Яна чувствовала себя горничной в собственном доме. Каждый раз, когда хотела передохнуть, ей немедленно давали новое задание. Ночь же стала настоящим испытанием.
Устроившись на надувной конструкции, Яна поняла: при каждом движении Андрея она подпрыгивает, будто на батуте. Резина поскрипывала, простыня сбилась уже через полчаса, от пола несло ледяным холодом.
Спать не давали и гостиные хроникёры: Пётр Аркадьевич бродил в туалет, за ним Валентина попить воды. Любое их передвижение освещалось светом коридора он лупил прямиком в глаза.
Когда на рассвете Яна поднялась, она с трудом разогнулась спина болела, шея не крутится.
Ну как выспались? радостно вышла свекровь в халате, подаренном Яной пару лет назад. Ой, какая у вас кровать неудобная, Пете матрас всё-таки жёсткий. Надо было помягче выбирать.
Яна начала молоть кофе, чувствуя, что слёзы недалеко.
Оба такие помятые удивилась Валентина Павловна. Андрюша, под глазами тени! Неудобно на полу?
Нормально, мам, привыкнем, зевнул Андрей.
Молодым хоть на гвоздях спать, засмеялась свекровь. А ты, Яна, огурцы в оливье солёные положила? Я всегда свежие кладу. Майонез какой жирный…
У Яны дрогнула рука с ложкой.
Валентина Павловна, тихо сказала она. Я делаю салат так, как привыкла наша семья. Хотите по-другому делайте себе отдельную миску. Огурцы в холодильнике.
Повисла глухая тишина. Свекровь оскорбилась, Андрей испуганно смотрел на жену.
Грубо. Я только совет дала Петя, слышал? В собственном доме слова сказать нельзя!
Я в душ, отрезала Яна.
В ванне её ждал новый сюрприз: любимый шампунь убрали на дальнюю полку, на виду банки свекрови. На губке чужой волос. Хуже всего, когда она открыла шкафчик: баночка крема, купленного за двенадцать тысяч рублей, открыта, и трети уже нет.
Взяв банку, Яна вышла.
Валентина Павловна, вы мой крем брали?
Этот что ли? не обернулась та от телевизора. Да, у Пети пятки после поезда треснули, я глянула, крем хороший. Там у тебя столько банок я взяла любую увлажняющую. Хороший крем, жирный. Жалко, что ли?
Крем за двенадцать тысяч, для пяток?
Сколько стоит?! Да ты с ума сошла! ахнула свекровь. Андрюша, слышал? За такую ерунду твоя жена деньги спускает! А мы ей носки на подарки покупаем!
Это мои трудовые деньги, холодно отозвалась Яна. Мой крем.
Ой, началось! всплеснула руками Валентина. Цаца, крем ей важнее отца Петиных пяток. Эгоистка.
Андрей растеряно стоял между двумя женщинами.
Ну мам ведь не знала цену Новый купим. Сегодня праздник, хватит ругаться.
И тут Яна поняла предел настал. Спокойствие лопнуло, как их матрас, если его ткнуть иглой. Она оглядела мужа, надувной матрас, удовлетворённую свекровь.
Ты прав, Андрюша, вдруг очень спокойно сказала она. Праздник не будем портить. Пойду-ка я на воздух.
Ты куда? спросил он.
Сейчас вернусь.
На морозе, вдохнув глубоко зимнего воздуха, Яна достала телефон. В памяти всплыл спа-отель на Арбате, о котором она давно мечтала. Да, цены кусались. Но сейчас это вдруг перестало иметь значение.
Свободный люкс нашёлся. Она забронировала его, часть зарплаты улетела в интернет-пустоту, но ей было всё равно.
В квартире никто не заметил, как она вернулась и стала спокойно собирать сумочку. Андрей взмыл к Яне.
Яна, куда ты?
Уезжаю. Не к своей маме у неё тоже гости. В гостиницу на Новогоднюю.
А как же праздник? Семья? Я?
А вы празднуйте семьёй. Всё как хотели: родители в спальне, романтика на полу. Я хочу спать нормально и не прятать своё.
Ты бросаешь меня одного? голос Андрея срывался. Это предательство! Что я маме скажу?
Скажи, что твоя жена эгоистка и транжирка пусть обсуждают.
Быстро, не слушая дальше, Яна в пуховике и с сумкой вышла за дверь, слыша за спиной нарастающий спор. В отеле было тихо, пахло сосной и хорошей туалетной водой. Администратор мило улыбнулась, вручая ключ.
Войдя в номер, Яна чуть не расплакалась от счастья: огромная кровать с хрустящими простынями, тишина, никакой резины и жареного лука. Она набрала ванну, заказала шампанское и мандарины.
Телефон разрывался. СМС от Петра Аркадьевича: «Яна, вернись, так по-людски нельзя». Она выключила телефон.
Новогоднюю встретила в халате, с бокалом игристого, глядя на фейерверки за окном десятого этажа. Впервые за много лет одна. И стало вдруг так легко.
Первого января Яна спала до обеда, потом сходила на массаж, поплавала. Вечером включила телефон: 10 пропущенных. И непривычно длинное сообщение от мужа:
«Яна, прости, дурак я. Матрас сдулся ночью, я спал на полу. Мама пилит, что жену не удержал, папа ворчит. Гусь подгорел, никто не понимает твой таймер. Прости, приезжай. Гостей отправим в гостиницу. Сам на полу полежу, а ты спи в спальне только вернись».
Яна улыбнулась. Нет, милый, урок должен быть усвоен до конца.
Третьего января, когда родители собрались по гостям, Яна вернулась домой. В прихожей сапоги, на кухне гора грязной посуды. Андрей бледный, небритый, сидел на сдувшемся матрасе посреди зала. Увидев жену, он разом повеселел.
Приехала! выдохнул, с облегчением.
Из спальни показалась Валентина Павловна. Вид у неё был боевой, но сникший.
Ну что, нагулялась? буркнула она, но посмотрев Яне в глаза, осеклась.
Добрый день. Как праздники?
Ужас, честно сказала свекровь. Андрюша заболел, есть нечего, всё сгорело Ты нас бросила!
Я не бросила, я уступила место. Хотели комфорта? Был он у вас. А я дала себе чтоб не сломаться совсем.
Мама, хватит, твёрдо сказал Андрей. Папа согласился так нельзя. Сейчас вещи перенесём в зал, я диван починил, подложил фанеру. Ты в спальню.
Яна удивлённо подняла бровь: Андрей сам починил диван? Бывают чудеса
А как же «поясница» у папы?
Да ничего у меня не болит, как поспал, буркнул Пётр Аркадьевич из кухни. Да и уедем мы послезавтра, к сватам звалИ
Валентина Павловна хотела возразить, но увидев решимость сына, только махнула рукой.
Делайте что хотите.
В тот вечер, когда родители улеглись на диване (который оказалось, вполне неплохо раскладывается, если подправить), Яна и Андрей вновь оказались в своей кровати.
Ты правда столько денег за отель заплатила? шёпотом спросил Андрей.
Да. И не жалею ни рубля.
Я отдам. С зарплаты.
Не надо. Запиши это была плата за тренинг личного достоинства для тебя.
Андрей помолчал:
Я больше не попрошу тебя на полу спать. Честно. И крем куплю, самый дорогой.
Ловлю на слове. А матрас завтра выброси. Или подари врагам.
Уже порезал, виновато признался муж. В первый день, ножницами, когда пытался сдуть.
Яна тихо рассмеялась. Она была дома наконец снова в своей крепости. Самоуважение, поняла она, стоит дороже любого кухонного мира и баночек крема.
Если, читающий, ты узнаёшь себя поделись, как бы поступил на моём месте.
