12марта, пятница
Сегодня Валентина Сергеевна вновь обратилась к Аглае с просьбой: «Надо присматривать за мамой, ведь она уже не та». Я слышал, как её голос дрожал в углу кухни, когда она говорила о склерозе, забывчивости и о том, что врачи советуют постоянный надзор. Я попытался отговорить её, сказав, что у меня слишком много работы, но она настойчиво напомнила, что у Аглаи удалёнка, так что «тебе же не сложно».
Аглая сжала губы, глядя на экран ноутбука. Да, её график гибок, но свободного времени у неё почти не было. Она осторожно прошептала: «Я никогда не занималась уходом за пожилыми. Может, лучше нанять сиделку или отправить в дом престарелых?». Валентина вспыхнула: «В дом престарелых? Как ты можешь так говорить! Это же моя мама! Мы семья, а не бизнес!»
Я лишь молча сидел, не поднимая голову. Сначала я сказал: «Аглая, маме ничего сложного не понадобится зайти утром, вечером, накормить, помочь немного». Слова звучали пусто, а квартира Валентины Сергеевны, куда мы с Аглаей живём после свадьбы, уже стала для меня вторым домом. Отказаться я не мог: она ведь меня когдато спасала, пустив в свой дом молодых и дав крышу над головой.
«Ладно», тихо согласилась Аглая, «попробую». На моём лице заиграла лёгкая улыбка, словно я лишь помог ей обрести цель.
Валентина Сергеевна, увидев согласие, обняла её крепче и прошептала: «Спасибо, доченька. Я тебе ключи дам, адрес напишу дом в трех кварталах от нас, минут пятнадцать пешком. Только помни, она иногда нервничает, будет путаться в словах, не обижайся». Аглая кивнула, уверяя, что справится.
Утром я спросил, как прошёл первый визит. Аглая рассказала, что квартира Лидии Петровны старый жилой дом с обшарпанными стенами и скрипучими лестницами оказалась полна пыли, запаха лекарств и кислого привкуса. Дверь открыла сутуловатая старушка в застиранном халате, её глаза были мутными.
«Чего надо?» проскрипела она. Аглая вежливо представилась, но получила лишь отрывистый крик: «Да мне ничего не надо! Кто тебя звал? Валька, что ли? Опять подослала шпион!». Я слышал, как её голос дрожал от злобы, и думал: «Соглядатая? Что за слова».
Аглая попыталась приготовить завтрак. На кухне стоял запах горелого, а на столе таблетки в пузырьках. Старая Лидия Петровна, сидя на табурете, ворчала: «Вечно опаздываете! Валька обещала приехать, а не пришла. Ты меня обедаешь, а потом говоришь, что ничего не осталось». Аглая молчала, жаря яйца, и поставила тарелку перед старушкой. Та лишь пробовала, морщилась и отодвигала блюдо: «Невкусно, пересолено, ты не умеешь готовить!».
Слова резали, но Аглая не отвечала. Под вечер ситуация повторилась: старушка отказывалась от ужина, отказывалась принимать таблетки и обвиняла Аглаю в желании её ограбить. Я попытался поддержать жену: «Тяжело, но это возраст, мама же предупреждала. Потерпи, Надя». Она лишь кивнула, не желая задавать уточняющие вопросы, и ушла в свою комнату, хлопнув дверь.
Неделя прошла, потом ещё одна. Аглая приходила дважды в день, готовила, убирала, пыталась держать порядок. Работа над переводами тянулась до полуночи, а утром снова шла к Лидии. Старушка всё более придиралась: «Тепло, холодно, громко, тихо». Я видел, как Аглая сжимала кулачки, но молчала. Терпение, как известно, не бесконечно.
Через месяц Лидии Петровне стало совсем плохо. Она почти не вставала, ела мало, жаловалась на боль. Аглая вызвала врача, тот выписал новые препараты и отметил тяжёлое состояние. Вечером я увидел, как она упала на диван, измождённая до слёз, и слышал её тихий голос: «Валентина Сергеевна, мама плохо, врач говорит, нужен постоянный уход. Я больше не могу». Голос Валентины стал холодным, как сталь: «То есть ты отказываешься?».
Я попытался вмешаться: «Я не отказываюсь, я прошу помощи. Давайте наймём сиделку». Валентина прервала меня: «Сиделку? На какие деньги? У меня их нет! Это и твоя обязанность, Надя! Мы приютили вас, дали крышу над головой, а ты даже каплю благодарности не проявила!». Аглая сжала кулаки, но ответила спокойно: «Я месяц за вашей мамой ухаживала, готовила, убирала, терпела хамство, работала ночами, чтобы успеть всё. Я не могу больше».
Слова Валентины прозвучали как удар: «Тогда катись отсюда! На все четыре стороны! Олег, ты слышал?» Я стоял в дверях, не зная, что сказать. Затем Валентина, словно в панике, обратилась к мне: «Надя, ты чего? Ты куда?». Я молча посмотрел, как Аглая собирает вещи в небольшую сумку: одежду, документы, ноутбук. Остальное осталось у родителей, когда она переехала к нам.
Я попытался удержать её: «Надя, не уходи». Она коротко ответила: «Могу. К родителям, а потом сниму жильё, разведусь. Мы делить нечего, квартира не наша». Я открыл рот, но слова застряли. Аглая вышла из квартиры, глубоко вдохнула и улыбнулась, будто тяжесть сошла с плеч.
Развод оформили быстро, Олег даже не пришёл на заседание. Аглая получила свидетельство, спрятала его в ящик стола и больше не думала о бывшем. Она сняла крохотную однокомнатную квартиру и начала жить для себя спокойно, без криков и постоянного напряжения. Год пролетел незаметно.
Однажды я встретил её в кафе с Машей. Мы разговаривали о работе, планах, и Маша вдруг спросила: «Ты слышала про мать твоей бывшей свекрови?» я кивнул, но не понял, о чём речь. Маш объяснила, что Валентина Сергеевна умерла несколько месяцев назад, а старую квартиру отписали более далекому родственнику племяннице. Она пыталась судиться, но завещание было составлено, когда Лидия Петровна была в здравом уме. Оказалось, всё это время Валентина использовала Аглаю как бесплатную сиделку, лишь бы удержать квартиру в семье.
Я увидел, как Аглая откинулась на спинку стула, и в её глазах зажглась лёгкая радость. «Справедливость восторжествовала», прошептала она. Маш улыбнулась: «Валентина теперь злая, а Олег всё ещё живёт под одной крышей, но денег вечно не хватает». Мы заказали пирожное, шампанское, крепкий кофе. «Праздную то, что жизнь непредсказуема», сказал я, глядя на неё.
Мы вышли из кафе, и я почувствовал, как лёгкость возвращается в шаги. Может, я был плохим человеком, радовавшимся чужим неудачам, но теперь я понимаю: нельзя позволять другим использовать тебя как инструмент. Жизнь сама воздаст тем, кто зло творит.
**Урок:** В семье, как и в любой сфере, важно ставить чёткие границы и не позволять себя эксплуатировать под предлогом «семейных обязанностей». Без уважения к себе нельзя ожидать уважения от других.
