Среди сугробов судьбы
Посреди странного зимнего города, где переулки петляли, как реквизит старых фильмов Тарковского, юрист по имени Максим Погодин оказывается пленником очередного корпоративного балагана. Ему тридцать пять, в кошельке последние купюры в рублях, а над головой гирлянды, которые светятся призрачным светом. Максим ненавидит Новый год: шум, поиск ненужных сувениров для сослуживцев, которых он запоминает только по резким запахам парфюма. И, конечно, обязательный выезд за МКАД их контора прихотливо арендовала подмосковный пансионат с финской сауной и чучелами лосей в фойе.
Он едет туда ночью, черный седан несется по искрящимся дорогам, в динамике бубнит подкаст о налоговых рисках слова тянутся, как резина на морозе. В голове у Максима скрупулезный план: появиться на час, перелить в бокал «подошедшее» шампанское, коротко обменяться фразами с директором Зуевым и испариться, пока никто не заметил.
Но все идет не по плану. В холле пансионата шум словно омут, куда бросили разноцветные шарики. Люди в пестрых платьях и галстуках, смех наигранный, смех будто отрыжка после кваса. Максим, с бокалом в руке, встает у стены, сливаясь с тенью. В этом сне он чужак на чужом празднике: мозг его сопротивляется атмосфере «командного духа».
***
И тут, среди хороводов мишуры и блесток, он замечает её. Незнакомка стоит у окна большого старинного зала, в синем, как ночное небо, платье. Ее зовут Варвара. Волосы русые, взгляд задумчивый, в руке стакан морса с брусникой. Варвара не грустит и не уходит в себя. Она наблюдает за закрученной вьюгой, словно видит там музыку.
Максим вдруг понимает: она так же не дождалась чуда этого вечера, как и он.
Он подходит слова на языке чужие и вязкие.
Такая вьюга, на шоссе теперь хоть Баба-Яга лети, неловко шутит он.
Варвара поворачивается; ее улыбка живая, как луч фонаря в тумане.
А зато город словно простился с прошлым, отвечает она. Всё спряталось под снегом, словно под белым одеялом.
Максим удивляется теплоте её слов. Пляшущий свет гирлянд отражается в её глазах.
Я Максим, проговаривает он невпопад.
Варвара Из бухгалтерии. На лифте встречались пару раз, кажется.
Тишина между ними становится плотной, как шаль. В запотевших окнах метель месит крыльями снег.
Где-то роботизированный голос сообщает: дороги замело, пройти нельзя, все остаются до утра. По залу проходит легкая волна тревоги.
Максим про себя ругается. Его хорошо отполированный сценарий бежит по наклонной.
Что, Максим, готов устроить фортпост на складных кроватях? шепчет Варвара, с усмешкой.
Профсоюз меня к такому не готовил, отвечает он. А вы?
А мне всё привычно, пожимает плечами Варвара. У меня с собой всегда есть зарядка и любимая книжка.
Ночь замедляет шаги. Они усаживаются в углу большого зала у батареи, и о шуме забывают.
Оказывается, Варвара собирает старые советские открытки и тайком мечтает рисовать пастелью. Максим признается: его детская мечта варить кофе и кормить прохожих свежими сырниками. Варвара смеется тихо, будто музыка детской шкатулки.
Они пьют чай из большого рыжего термоса не шампанское, а горячий чай с чабрецом, который принесла с собой Варвара.
Варвара рассказывает про свою кошку Дусю, которая ловит тени на снегу, а Максим вспоминает бабушку, ее медовые коржи и рассказы о лепестках роз, что прятала зима под снегом.
Когда стрелки часов переползают за полночь, они не хлопают руками, не кричат «С Новым годом!». Они лишь смотрят друг на друга, будто ждут что-то еще.
С Новым годом, Максим, едва слышно произносит Варвара.
С Новым годом тебе, Варвара, отвечает он, улыбаясь только глазами.
Они укладываются рядом на двух армейских раскладушках, принесённых в холл работниками пансионата. Шепчутся всю ночь, слушая, как метель стучит по карниzam.
А утром, когда пришедшие тракторы прогнали метель с трассы, они выходят вдвоём, не спеша.
Мир вокруг ослепительно белый, свежий, сверкающий. Дорога пустая, как новая страница.
Куда теперь? тихо спрашивает Максим.
Пешком до остановки. Пусть мир ещё немножко будет только нашим, отвечает Варвара, и её глаза смехом отражают утренний свет.
Тогда пойду с тобой, уверенно говорит Максим, беря её за руку.
И они ступают по еще нетронутому снегу вдвоём, оставляя за собой следы. То были следы в неизвестность, где, быть может, ожидало настоящее волшебство.
Так во сне начинается новый год среди сугробов судьбы, где всё и правда только начинается.
