О, слушай, ты же знаешь что-то про меня вот расскажу тебе историю, почти про соседок по жизни.
Короче, пару недель назад мы сидели у меня на кухне: я, Марина и Светка. Марина смотрела на моё старое льняное платье так, будто я пришла с раскопок какого-то древнего кургана. Вообще без прикрас:
Оля, ты серьезно в этом ходишь? При муже?!
Я только дернула подол, ну а что платье мягкое, как родное, после сотни стирок.
Мне нормально, говорю.
Светка даже не отрывается от смартфона:
Да тебе всё нормально дома торчать, борщи варить, салфеточки вязать Ты не понимаешь, что жизнь проходит? Надо жить по-настоящему!
Марина тут закивает, серьги колышутся золотые кольца, знаешь, как у цыганок, прямо блестят:
Мы вчера с Андрюшей в новом ресторане на Патриарших были! Чудо! А ты, наверное, опять картошку жарила?
А я ведь действительно жарила с грибами, как Миша любит. Приходит он с работы, уставший, съел добрых две порции, и уснул у меня на плече, пока телевизор бормочет фоном… Я, естественно, это скрываю, им не рассказываю зачем, не поймут.
Если вспомнить, мы все втроём почти одновременно по ЗАГСам прошлись месяцы разницы. Помню свою тихую скромную роспись, потом Маринины гулянки живая музыка, фейерверки, арендованный ресторан. Света вообще свадьбу в стиле «лакшери» каждому гостю: бонбоньерка с именем, ручная работа! Уже тогда этот взгляд подруг у меня в памяти: я рассказываю, что поеду на дачу в Подмосковье, на родительскую у Миши, на медовый месяц Марина фырчит в свой бокал, Света глазами крутит так, что соседи бы почувствовали.
С тех пор они меня подкалывают: дескать, «Оля-скромняга, Оля-домоседка». Я старалась не обращать внимания, хотя противно где-то под рёбрами щемило.
Марина вообще такая женщина войдёт, и сразу вокруг неё центр Вселенной: громко смеётся, рассказывает бесконечно, кто что сказал, кто как посмотрел Квартира её проходняк: друзья, коллеги, знакомые, чужие тусуются с утра до вечера, потом бокалы стоя в раковине, пятна от красного вина на ковре.
В субботу, Оль, человек 15 собираемся, звонит мне. Приходи! Андрей мясо даст, салат нарежу.
Я обычно отказываюсь: Миша после работы предпочитает тишину, а не толпу на кухне.
Ну тогда и сиди в своей пустой норке звучит жалостно, прямо с эхом.
А Андрей сначала Марину поддерживал, помогал, убирал, шутил. Встречаю его на посиделках: в глазах усталость, улыбка натянутая, движения словно автомат. Вино разливает, смеётся в нужных местах, а смотрит без интереса.
Андрюш, чего грустный такой, щиплет его Марина за щёку, прямо у всех. Улыбнись, не позорь меня!
Он послушно улыбается. Гости смеются. А у меня в голове все вертится: а долго ли так продержишься, пока лицо окончательно не приросло к чужим ожиданиям?
Десять лет и маска лопнула. Андрей ушёл к спокойной, тихой женщине из бухгалтерии, которая приносила ему домашние пирожки, говорила вполголоса, не кричала. Марина узнала самой последней, хотя офис уже месяц шептался.
Он меня бросил! захлёбывается в трубку, а на фоне что-то гремит, падает. Я ему всю себя, лучшие годы! А он?.. Ну неблагодарный!
Я молчу. Что тут говорить? Что не каждый мужчина хочет дома вечный шабаш, пятое зеркало и кастинг гостей?
Выяснилось потом, что квартира у них по ипотеке, кредитов на пару миллионов рублей, Марина распутывает долговой клубок, хохочет всё реже и тихо-тихо.
Светка тем временем делала гламурную жизнь: в её Инстаграме рестораны, дорогие магазины, пляжи. На фото идеально подведённые глаза, комментарии про «гармонию» и «отпуск мечты». А её муж Денис на заднем плане: размытый силуэт, кошелёк и билет во всю эту картинку.
Смотри, тычет мне экран в нос. Ксюше муж купил колье от Cartier, а мой что… Опять несёт ерунду.
Может, ему нравится выбирать самому? предполагаю.
Светка на меня как на девочку наивную:
Нет, я ему список высылаю. Пусть выбирает из списка.
А я промолчу, хотя Миша мне вчера книгу новую подарил сам нашёл в подвальчике у метро, завернул в бумагу. Светке не рассказывать засмеёт, назовёт «нищета».
Пять лет Денис соответствовал работал на двух работах, старался быть успешней, а потом встретил продавщицу книг. Разведённая, с дочкой, без маникюра, без сумки на цепочке. Смотрела на него и он уже был «достаточно хорош».
Развод: всё по закону, разделили пополам, хоть Светка хотела большего. К средине истории бюджет закончился: процедуры, салоны, шопинг всё на нуле.
Как дальше жить? плачет в кафе, размазывает тушь.
Я пью кофе и вдруг понимаю: за столько лет Светка ни разу не интересовалась, как у меня дела. Как Миша. Всё вокруг неё крутится.
В итоге обе сидят одни: ни мужей, ни привычной роскоши, работают на износ, живут скромно.
А я… Я так и живу. УжинМише, интересуюсь его работой, слушаю про поставщиков, не требую, не окучиваю подарками, не сравниваю с чужими. Просто рядом, как стена дома крепкая, тёплая.
Миша это ценит. Однажды приходит с документами:
Это что?
Половина бизнеса теперь твоя.
Я бы и подумала, что шутит, но всё всерьёз.
Зачем?
Ты заслужила. Ты мой фундамент, без тебя бы ничего этого не было.
Ещё через год квартиру новую купил, светлую, на моё имя оформил. Я плакала у него на плече, а он гладил меня по голове: «Ты моё сокровище. Моя тихая гавань».
Потом бывшие подруги стали заходить редко, осторожно. Сидят на диване, шуршат подушками, смотрят картины на стенах, и в лицах их недоумение, немного зависти.
Ольга, откуда у тебя всё это?
Миша подарил.
Просто так?
Просто так.
Они переглядываются, я молчу, кофе подливаю.
Однажды Марина не выдержала, в голос:
Объясни, почему? Почему мы потеряли всё, а ты, «серая мышь», жива и счастлива?
Тишина. Света смотрит в окно, крутит дешёвое кольцо вместо бриллианта.
Я могла бы объяснить всё: про терпение, про чуткость, про то, что счастливый дом не карнавал, а тихий труд обыденности, слушать, замечать, поддерживать, а не требовать.
Но зачем? Двадцать лет эти женщины меня не замечали, двадцать лет советовали «гореть ярче», «будь как все». Двадцать лет слышали только себя.
Наверное, просто повезло, говорю и улыбаюсь.
С тех пор в гости почти не ходят. Потом перестали вовсе. Зависть дружбу перетёрла, раньше признать ошибку проще отвернуться.
Я не мучаюсь совсем. Вдруг появилось облегчение, будто тесные туфли сняла, села, спокойно вздохнула.
Прошли годы. Мне 54, жизнь ровная, хорошая. Дети выросли, внуки, Миша ещё приносит книги в крафтовой бумаге. Случайно узнала, что Марина всё одна бегает по двум работам, здоровье неважное, Светка сменила три мужчины, но всё не то: претензии, обиды, требования, даже сценарий не меняется.
Я слушаю без злобы, просто слушаю и думаю: как ни странно, иногда самые обычные «серые мышки» находят своё счастье. Тихое, незаметное, но настоящее и ценное.
Я выключила телефон, пошла жарить картошку с грибами, Миша обещал сегодня прийти пораньше и дома, знаешь, так теплоИ вот однажды, когда весна только начиналась, звонок в дверь. Я открываю стоит Марина, седая, худенькая, пальто не по сезону. В руках букет нарциссов и баночка с малиновым вареньем, таким, что мама когда-то варила. Смущается, смотрит себе под ноги:
Оля, прости Я, кажется, давно забыла, что такое просто прийти в гости, ни за чем, без цели. Только… Просто посидеть.
Я молча обнимаю её, чувствую, как у неё дрожат плечи. Ставлю чайник, сажаю её у окна, нарезаю хлеб, открываю варенье. Никаких упрёков, никаких разговоров про «пропущенную жизнь». Просто два человека в тихой кухне. За окном уже по-весеннему капают капели, внуки играют в комнате, а Миша, проходя мимо, улыбается и машет рукой.
И я понимаю: возможно, самое важное, что у меня есть, это открытая дверь и место для тех, кто когда-нибудь захочет остановиться, перевести дух, вспомнить простое человеческое тепло.
В конце концов, счастье не всегда громкое. Чаще оно в тишине, в покое, в заботе друг о друге без условий и оговорок.
Я накладываю Марине варенье в её чашку, смотрю на нарциссы и точно знаю: всё хорошо, потому что, как ни стараются люди ослепить друг друга блеском, возвращаются они за настоящим светом. И я рада его хранить.
