— Мама, я женюсь! — весело объявил сын. — Радость моя, поздравляю, — без особого энтузиазма откликнулась Софья Павловна. — Мама, ну ты чего? — недоумённо переспросил Виктор. — Ничего… А где жить собираетесь? — прищурившись поинтересовалась мать. — Здесь. Ты же не против? — уточнил сын. — Квартира трёхкомнатная, неужели не поместимся? — А у меня есть выбор? — с горечью спросила мать. — Ну не снимать же квартиру, мам… — уныло заметил сын. — Понятно, не оставили мне шанса, — обречённо сказала Софья Павловна. — Мам, сейчас такие цены на аренду, что нам на еду не останется! — объяснил Витя. — Да и мы не навсегда, будем копить, работать — так намного быстрее свою квартиру купим. Софья Павловна пожала плечами: — Ладно… Соглашусь, но при двух условиях: за коммуналку платим поровну и домработницей я не становлюсь. — Хорошо, мам, договорились! — обрадовался Виктор. Молодые сыграли скромную свадьбу и стали жить вместе — Софья Павловна, Виктор и невестка Ирина — в одной квартире. С первых же дней с приездом молодых у Софьи Павловны появились неотложные дела: после работы молодожёны приходят, а мамы дома нет, в кастрюлях пусто, и бардак остался тот же, что был утром. — Мама, где ты была? — удивляется сын вечером. — Ты знаешь, Витюш, звонили из Дворца культуры, пригласили в хор народной песни. Голос у меня — сама знаешь… — Правда? — изумился сын. — Конечно! Я давно говорила! Там же пенсионеры, такие же как я — поём, отдыхаем, завтра опять пойду! — с энтузиазмом отвечает Софья Павловна. — А завтра снова хор? — Нет, завтра литературный вечер, Пушкина будем читать. Ты же знаешь, как я люблю Пушкина! — Правда?! — снова удивился сын. — Да, говорила же тебе, ты невнимательный! — с лёгким упрёком отвечает Софья Павловна. Невестка молча наблюдала за разговором. С тех пор, как сын женился, у Софьи Павловны будто второе дыхание открылось: кружки, новые подруги, весёлые посиделки до полуночи на кухне с чаем да печеньем, вечера за шахматами или сериалами — так увлечённо, что детей по вечерам не замечала. К домашней работе Софья Павловна принципиально не притрагивалась — всё по дому легло на плечи невестки и сына. Сначала молодые терпели, потом стали возмущаться, но Софья Павловна не обращала на их недовольство внимания — жизнь у неё кипела! И вот однажды приходит она счастливая, напевая «Калинку-малинку», и на кухне, где молодые уныло едят суп, весело заявила: — Дети, поздравьте меня! Познакомилась с замечательным мужчиной, завтра вместе едем в санаторий! Вот радость! — Серьёзно? — осторожно спросил сын. — Пока не знаю, надеюсь поездка всё прояснит. — улыбнулась Софья Павловна. После санатория Софья Павловна вернулась разочарованной: Алексей не её уровня, но впереди новые встречи, кружки, прогулки! Вскоре терпение невестки лопнуло — хлопнула дверью холодильника и возмутилась: — Софья Павловна! А можно хоть немного заниматься хозяйством? В квартире бардак, еды нет! Почему мы всё делаем, а вы нет? — А с чего бы мне быть вам служанкой? — удивилась Софья Павловна. — Если бы жили одни — сами бы и справлялись! Я Витю сразу предупредила: домработницей не стану. А если он тебя не предупредил — это ваши вопросы! — Я думал, ты шутила… — растерянно ответил Виктор. — Хотите жить на всем готовом? Нет! Не буду — и точка! Не нравится — съезжайте! — и ушла к себе. А утром, словно ничего не случилось, напевая «Ой, да не вечер», Софья Павловна надела нарядную блузку, накрасила губы алой помадой и пошла во Дворец культуры — там её ждал хор народной песни…

Мама, я женюсь! с жгучим волнением выкрикнул сын, глаза его блестели, будто зажглись все лампы на Арбате.
Я рада… сухо ответила Людмила Фёдоровна, и на её лице не дрогнул ни единый мускул.
Ма, ты чего? Виктор вытаращил глаза, как будто услышал несусветную глупость.
Да ничего А жить где собираетесь? сощурилась мать, будто приглядывала кота на базаре.
Тут, у тебя. Ты же не против? отпарировал сын. Три комнаты, словно огромные просторы наверняка хватит!
А у меня что, есть выбор? в голосе Людмилы Фёдоровны звучало горькое примирение.
Не снимать же хрущёвку за бешеные рубли! уныло вздохнул Виктор.
Ясно, выбора мне не оставили проговорила Людмила Фёдоровна, и взгляд её стал серьёзнее, чем у следователя.
Ма, ну представляешь! Сейчас за аренду такие деньги просят, что на борщ с картошкой не останется. горячился Витя. Мы же не навсегда! Поработаем, накопим на собственное жильё, вместе быстрее голову сообразим!
Людмила Фёдоровна вздохнула и пожала плечами.
Ну ладно сказала она тихо. Тогда уж так: живите сколько нужно, только два условия за коммуналку платим втроём и вместо домработницы меня считать не будете!
Нет проблем, мам, тут же согласился Виктор, думая, что трудности уже позади.

Сразу после скромной свадьбы, на которую пришли только самые близкие, все стали жить в одной квартире: Людмила Фёдоровна, Виктор и его молодая жена Мария.

С первого же утра, когда молодые зашли в гостиную, заметно стало, что мать чем-то занята: её словно осенило новое дыхание. Вечерами, когда Виктор с Марией возвращались с работы, их встречала пустая кухня, нетронутые кастрюли, в прихожей полный бардак. Всё лежит на месте, как утром бросили. Мать будто растворялась дома её не было.
Мам, где ты была? спрашивал Витя, стоя на пороге с недоумённой женой.
Витюш, мне звонили из Дворца культуры. Пригласили в ансамбль народной песни, а ведь у меня голос, ты ж знаешь
И правда? сын удивлённо смотрел на мать.
Ну конечно! Просто ты забыл, а я тебе рассказывала. Там такие ж весёлые бабушки, все поют, хохочут, прямо рай пенсионерский! Завтра снова пойду, буду частушки распевать! лучилась радостью Людмила Фёдоровна.
А завтра что? Опять хор? спрашивал обеспокоенный сын.
Нет, завтра литературный вечер, Пушкина будем читать, мечтательно произнесла мать. Я же с юности Пушкина обожаю!
Да? снова удивился Виктор.
Вот тебе! Я тебе так часто рассказывала, а ты всё в облаках витаешь! с лёгким упрёком прозвучало у Людмилы Фёдоровны.
Мария, стоя в уголке, наблюдала молча, лишь иногда хмуря брови.

С тех пор у Людмилы Фёдоровны словно молодость проснулась: она бегала на занятия, то танцы в Доме культуры, то встречи с подругами старенькие, но шумные, с громким хохотом, собирались у неё, пили чай с вареньем, разыгрывали лото и оглушительно обсуждали всех соседок. Иногда она гуляла по парку, а иной день просто сидела у телевизора, забывая обо всём, включая приход детей.

Домашние дела принципиально не входили в её расписание: грязная посуда, разбросанные вещи, пыль на полках всё ложилось на плечи Марии и Виктора. И если сперва молодые старались не замечать, то вскоре Мария бросала косые взгляды, потом роптали вполголоса, потом и вовсе Виктор начинал громко вздыхать, будто тяжесть несчастья навалилась на него. Но Людмила Фёдоровна только улыбалась, словно её вовсе не касалось семейное напряжение.

Однажды она вернулась домой такая счастливая, что соседи из-за стены удивились напевала «Катюшу» себе под нос. На кухне молодые мрачно хлебали суп:
Дети, поздравляйте меня! Я познакомилась с отличным мужчиной завтра едем вместе в санаторий. Ну как новость?
Прекрасно, мама, хором ответили сын с невесткой.
И серьёзно всё? тревожно спросил Виктор, внутренне опасаясь ещё одного жильца.
Пока не знаю, надеюсь, после поездки определюсь, сказала Людмила Фёдоровна, с аппетитом поела суп, добавив себе ещё порцию.

Но после санатория вернулась она потерянная:
Пётр, конечно, славный, но не мой человек сказала она. Значит, всё только начинается. Клубы, друзья, песни буду радоваться жизни!
Занятия в Дворце культуры, прогулки по Тверской, чайные вечера всё кружилось, как в ярмарочном водовороте.

В один вечер после работы, когда вновь встретили грязную кухню и пустые консервы в холодильнике, Мария не выдержала: сильным движением хлопнула дверцей.
Людмила Фёдоровна! Может вы хоть немного будете помогать по дому? У нас тут кавардак! В холодильнике мышь повесилась. Почему мы всё сами должны делать?!
А чего это вы вдруг такие нервные? удивилась мать. Если бы жили отдельно, кто бы вам убирал?
Но вы же здесь! не унималась Мария.
А я не Изольда какая-нибудь, чтоб днями прислуживать. Я своё отслужила, хватит с меня! И сразу Витю предупреждала: домработницей не собираюсь быть. А если он тебе не объяснил, это уж его дело, сказала Людмила Фёдоровна, не моргнув глазом.
А я думал, ты шутишь признался Виктор, опустив голову.
Вы хотите тут жить припеваючи, да ещё чтоб я вокруг бегала с тряпкой и кастрюлями? Нет уж! Сказала не буду значит не буду! Не нравится снимайте квартиру и живите отдельно!
С этими словами она ушла к себе в комнату.

На следующее утро, напевая «Ой, мороз, мороз», надела свою любимую ярко-синюю блузку, нарисовала алую улыбку губной помадой и пошла во Дворец культуры репетировать новые русские песни с хором, как будто целый мир открылся для неё заново.