СУДЬБА НА БОЛЬНИЧНОЙ КОЙКЕ
Девушка, вот, берите выхаживайте его, чтоб, не дай бог, на моих глазах ещё хуже не стало! А я к нему подойти боюсь, не то что с ложки кормить, Елена Сергеевна тяжело поставила на дощатую прикроватную тумбу синий целлофановый пакет. В нём был хлеб, консервы и кусок варёной колбасы, лежавший рядом с её мужем, Сергеем Михайловичем.
Не переживайте вы так, всё будет хорошо, я говорила это уже в пятый раз за сегодня, привычно поправляя халат и выражая сочувствие в голосе. Сергей Михайлович обязательно поправится. Сейчас ему главное спокойствие и уход. Я помогу ему встать на ноги.
Я медсестра в районной туберкулёзной больнице, маленькой, старой, которая едва держится на плаву в затерянном городке под Костромой.
Сергея Михайловича привезли к нам из далёкой деревни: состояние тяжёлое, но глаза цепкие, живые. Хочет жить, и это уже половина дела. А вот его жена, Елена Сергеевна, в наши российские больницы веры не питала. Мне казалось она уже простилась с ним про себя.
Шли годы, и, как потом оказалось, сын Сергея и Елены, Женя, спустя много лет тоже заразится открытой формой туберкулёза. И тогда мать снова махнула рукой на сына: мол, пусть сам спасается как может. Но Женя выкарабкался.
Сергей Михайлович, несмотря на полное бессилие, умудрялся шутить, кидал удачные фразы и мечтал поскорее выбраться из стены больницы. В тех местах, где семья жила, больницы профильной не было, поэтому жена наведывалась к нему нечасто. Мне было жаль его: запущенный, одинокий, одетый в рваную кофту и чужие, явно старые брюки.
Сергей Михайлович, не побрезгуете, если я небольшой гостинец вам занесу? Тапочек у вас нет, в одних башмаках по коридорам шаркаете. Примете мои вещички? старалась разрядить атмосферу и пошутить, обращаясь к нему.
Ой, Анастасия Викторовна, засмеялся он, от вас хоть яд за лекарство приму. Но, честно, ничего не надо, дайте только в себя прийти…
Он взял меня за руку, нежно, по-русски. Я слегка растерялась, но выскользнула, приложив всю свою строгость.
Вышла в коридор, сердце колотилось: неужели я влюбилась? Нет, этого не может быть! Он женат. Да и вообще замужняя жизнь не сахар, сколько раз одним чужим несчастьем тычут другим… Но сердце ведь не прикажешь.
Я стала заходить к Сергею чаще, разговаривали ночами, когда смена тянулась бесконечно. Беседовали будто отрезки жизни друг другу пересказывали, делились страхами и надеждами. Вскоре перешли на “ты”.
У Сергея был сын пятилетний Женя.
Мой Женёк вылитый Елена, немного грустно улыбался Сергей. А знаешь, я очень любил Лёнку… Всё стелил ей, всё для неё. Она страстная, непростая, в постели ураган а любит, кажется, только себя… Эгоизм в женщине хуже всякой гадости. Вот и сейчас: рядом ты, чужой мне человек, а она, жена, всё где-то вне…
Лене ведь далеко ездить, а наездится за эти километры ни терпения, ни денег не хватит, пыталась оправдать супругу.
Брось, Настя, махнул рукой он, чуть раздражённо. Как говорится: «Жена мужа любила в тюрьму место купила». Зато к своим ухажёрам она бегает хоть на край света.
Спокойной ночи, Сергей, спокойно сказала я, выключая свет. Всё наладится. Главное не терять голову…
Он страдал, это было видно. Жена его забыла, будто он уже в земле лежит… Не смертельно, но обидно до боли, ведь для комара и капля росы половодье.
Через неделю в палате вдруг раздался крик. Я вбежала, испуганная.
Чтобы я больше тебя тут не видел, гадина! Проваливай! завопил Сергей на бледную Елену, стоявшую у изголовья.
Она выбежала как ошпаренная.
Что тут случилось? спросила я тихо.
Сергей молчал, отвернулся к окну. Плечи дрожали. Пришлось сделать укол.
Прошёл месяц. Елена ни разу не приехала.
Может, позвони ей? осторожно спросила я однажды.
Не надо, Настя, спокойно, чуть грустно проговорил он. Мы с Леной разводимся.
Из-за болезни? Ты ведь на поправку идёшь! недоумевала я.
Помнишь, как я выгнал её? Она приехала сказать, что у неё теперь другой. Просила разрешить любовнику пожить в нашем доме. Мол, ему крыша нужна, мужские руки хоть на что… А я тут при чём?
Я только охнула. А через пару дней из окна увидела незнакомого мужика стоял у ворот с сигаретой, ждал Елену. Она выскочила смеётся, целует его в щёку и убегают вместе.
Сергей, тебя выписывают, поздравляю, объявила я на следующий день.
Настя, почему-то заминаясь, начал он. Могу я у тебя пожить? У меня ведь теперь и дома, и семьи нет…
У меня ребёнок, ты не против? Если сможешь принять его как своего будем одной семьёй.
Да разве ребёнок препятствие? Я его уже полюбил, посмотрел в глаза, и у меня внутри будто лампочка зажглась тепло и добро…
…Пробежали годы, снег сменился травой, трава снегом.
У нас с Сергеем родилось двое малышей. Семья получилась, как в лучших русских народных песнях. Женя, его сын, навещает нас часто, приезжает с семьёй. Моя дочь от первого мужчины теперь живёт за границей. Хотя, если честно, никакого брака-то и не было: доверилась, влюбилась вслепую а он разбил мечты. Жалею ли я? Нет, всё, что ни делается к лучшему.
Что же до Елены… Она ещё пару раз вышла замуж, родила сына от какого-то приезжего из экспедиции. Мальчик с детства болел, страдала психика. Елена не заботилась о нём, не любила рос сам по себе. Когда её не стало, пацан попал в интернат.
А мы с Сергеем уже не молодые, но любим друг друга всё сильнее. Шагаем по жизни рядом, дорожим каждым мигом, каждой каплей счастья…
