Знаешь, иногда жизнь так закручивает, что удивляешься, как вообще это все в тебе помещается. Вот сидела на кухне, вспоминала своего двоюродного брата Диму, и думала, сколько в душе слез и злости за все эти годы накопилось.
Ну, у нас всегда так было: семейные застолья, салаты под майонезом, дедушкины тосты за здоровье и счастье ну как у всех. А среди всех братьев мне Дима больше всех нравился веселый, с белокурыми волосами, глаза светлые, всё шутит, анекдоты травит. Еще и рисовал красиво, бывало, накидает мне за вечер целую пачку эскизов, а я их потом тишком, чтоб никто не увидел, собирала в ящик стола, как преданное.
Дима был старше меня на два года. Жили-поживали, пока в 14 лет у него мама не умерла тетя моя, папина младшая сестра. Просто легла и не проснулась утром… Тогда собрались все родственники решать, куда Диму девать. Отца его еле нашли, тот сразу открестился: У меня другая семья, не хочу нарушать. Остальные быстро руками развели у кого свои дети, у кого заботы…
В итоге мои родители, хотя своих уже двоих растили, взяли Диму к нам, оформили опекунство. Я радовалась, честно скажу. Только радость как-то быстро сменилась на тревогу.
Первый же вечер Дима себя повел… не знаю даже… мама его спрашивает: Димочка, может, тебе чего хочется? Не стесняйся, говори. А он не моргнув: Я хочу детскую железную дорогу. А тогда, в восьмидесятых, такие игрушки по цене почти как хороший костюм. Я просто не поняла: родная мама только что ушла из жизни, а он про игрушки мечтает… Родители, конечно, купили и железную дорогу, и потом еще и плеер импортный, и джинсы, и куртку. Всё, о чем просил, доставали, хоть трудно было. Мне с братом объяснили: Он же без мамы, надо пожалеть, мы молчали и не жаловались.
Потом Диме стало шестнадцать, и начались девочки. Вот правда неугомонный был. Причем даже меня, сестру, как-то пытался приударить под дурочку. Хорошо, что я спортом занималась, могла и отбиться, и размахнуться. Дрались бывало не по-детски, рыдала ночами, никому не жаловалась неудобно как-то про такое родителям говорить.
А Дима, как ничего не бывало, переключился на моих подружек они даже про меня забыли, все за ним бегали. Такой вот был обаятельный гад.
Только это еще не всё: Дима ведь еще и воровать начал. У меня была копилка собирала на подарок маме и папе, экономила на булочках в столовой. День и пусто! А Дима ни в какую: Я не брали, мне не надо. И даже не покраснел! Как будто так положено, будто мы ему должны. Вот тогда я взорвалась, наорала на него: Тебя в интернат давно уже просят! Убирайся из семьи! так, что голос сорвала.
Мама тогда меня еле успокоила, я с тех пор перестала его считать родным. Избегала как могла. Позже выяснилось все соседи знали, какой он тип, но только нашим родителям никто особо не говорил мы жили в другом конце района.
Даже бывшие учителя его предупреждали папу: Напрасно вы взялись, Дима своих и ваших детей испортит.
Потом в новой школе у Димы появилась Катя вот чисто русская Катя, такая с длинной русой косой, доброй душой. Она, как в кино, полюбила Диму на всю жизнь, сразу после школы вышла за него, родила дочку. Что он ей только не устраивал и врал, и гулял направо-налево. А она терпела. Как у нас говорят: в девках горе не женихи, а замуж вышла вдвое горя.
Служил Дима потом в армии в Казахстане. Там и параллельную семью завёл, сына родил. Катя, не раздумывая, поехала туда, вернула его обратно, всю семью собрала заново.
Мои же родители так ни разу от Димы спасибо не услышали. Хотя ради этого не старались. Сейчас этому Дмитрию Евгеньевичу шестьдесят, он ходит в церковь, внуков нянчит с Катей у них уже пятеро внуков. И вроде бы всё хорошо, но осадок от тех лет до сих пор во мне живёт.
Вот и думаю иногда: даже с медом этого не проглотишь. Такой вот привкус остался…
