ГОРЬКОЕ СЧАСТЬЕ
Что тебе, Сашенька, Аленка не угодила-то? Девочка золотце! Скромная, любит чистоту, учёбу не прогуливает, тебя обожает, Мария Викторовна неодобрительно покачала головой, глядя на сына.
Мама, разберусь сам Александр, как кувалдой по столу, поставил точку на этом «допросе».
Мария Викторовна вышла из комнаты, бурча под нос:
«Разберётся он Сколько же он их перебрал-то Самому уже сорок на носу. Так и останется один в подмосковной даче с котом Васей и трёхлитровой банкой солёных огурцов. Всё не то ему, всё не эдак» думала она, вздыхая поглубже, чтобы сын случайно не услышал.
Саша, иди обедать! донеслось из кухни.
Саша сразу же метнулся к столу и с аппетитом налег на мамин борщ.
Спасибо, мам. Как всегда, огонь!
Лучше б ты это своей жене когда-нибудь сказал, а не мне, не унималась Мария Викторовна, будто обещали ей жёнку в долг, да всё никак не выдают.
Мама Саша запил борщ компотом и уже было хотел сбежать.
Постой-ка, сынок, притормозила она. Вот помнишь, была я как-то у местной гадалки. Она мне, только я порог переступила, и заявляет:
«У сына, говорит, будет счастье да с горчинкой».
Мама, ты же в это не веришь? Саша заулыбался, как студент на экзамене по сопромату.
У Александра периодически объявлялись «любимые» и не очень дамочки.
Лиза была умная, начитанная, начисто лишённая наивности. Советы раздавала Александру, будто не младше, а лет на девять старше его была. Поначалу он даже польщён был, а потом стал видеть в ней скорее ответственного начальника, чем пассию. Всё как-то уныло, цвет «мокрый асфальт». Расстались без особой драмы.
У Светланы был мальчик восьми лет. Александр отчаянно не мог найти с ним общий язык, хотя Свету вроде и любил. Красивая была, да характер как у капризной московской погоды. Сколько он ей презентов не таскал всё морщилась. Ссоры какие-то нелепые, из серии: «Почему сахарница слева, а не справа?».
Чего-то не хватало в этих отношениях. Видимо, тишины и предсказуемости.
Вероника казалась воплощением идеала. Таких, наверное, на заказ только и делают Александр прям вот уже хотел делать предложение с шампанским за тысячу рублей и тортом «Полет». Вероника была вся такая правильная, прозрачная, как родниковая вода. С ней даже спорить боялся вдруг руками вымажешь идеал?
Александр чуть ли не въехал в её однокомнатную квартиру, планы строил на детей не меньше пары.
Но однажды вернулся из очередной командировки, а Вероника в кровати с одноклассником. Классика, можно хоть роман писать.
Александр опять перекантовался у мамы. Хватит, решил он, этих романтических тягомотин.
Буду-ка я один. Тоже ничего, зато кастрюля борща вся моя, делился «мудростью» с Марией Викторовной.
Она только плечами пожимала и вздыхала:
Неужто не найдётся и тебе счастья, сынок?
А счастье оно штука коварная, появляется, когда уже перестал ждать.
Уехал Саша в командировку в Нижний Новгород. Сидит на нижней полке в поезде, вдруг дверь купе открывается, заходит женщина:
Молодой человек, уступите, пожалуйста, мне нижнюю полку, а?
Легко! Саша даже не возразил.
Окинул женщину взглядом вроде обычная. Но сердце ёкнуло так, что аж пятки вспотели. Неужто, вот и она, судьба-то моя?
Прыгнул Александр на верхнюю, задремал, а тут:
Как хорошо, что проснулись! Давайте к столу, у меня с термоса чай, баранки и домашний пирожок, засуетилась незнакомка.
Познакомились.
Ольга, назвалась дама.
Саша, и тут же почувствовал себя школьником на выпускном.
Весь вечер проговорили. С Ольгой было так спокойно, будто сто лет знакомы. Никакой «харизмы» выключать не пришлось она всё и так понимала.
Телефонами обменялись просто на всякий случай
Потом прошла пара недель, и Саша понял, что не может без Ольги. И пошло-поехало
Встречи, нежности, как в фильмах с Добрыниным.
И вот уже не понимал, как до того жил. Всех прежних «отцеплял» без сожаления. А тут всё, утонул!
Саша хотел раствориться в Ольгиной жизни до последней клеточки. Она окутывала его таким теплом, что хоть зимой тапки выбрасывай.
Спустя три месяца сделал Ольге предложение и серьёзно, и смешно одновременно.
Саша, я старше тебя на семь лет, у меня трое детей. Мы все ютимся в общаге, не умела она врать.
Я всё знаю, Оля. Твои дети отличные ребята, будем жить вместе в моей двушке у метро. Всё решено! Я тебя люблю до последнего рубля и обратно, ты моя последняя и единственная, Александр поцеловал Ольгу.
Ну Саша Давай попробуем смутилась она.
Не попробуем, Оля. Навсегда будем вместе, слышишь? Навсегда.
Мария Викторовна, когда узнала, только рукой махнула:
Довыбирался Ни рыба ни мясо, эта ваша Ольга!
Через девять месяцев родился солнечный ребёнок, дочка Маруся.
Александр и радовался, и переживал за Ольгу не сломается ли.
Солнечный ребёнок это испытание на всю жизнь.
Сейчас Марусе восемь лет. Вся семья души в ней не чает.
Саша боготворит Олю.
Горькое, но зато своё, настоящее счастьеИногда Саша думает: вот оно, то самое счастье с горчинкой, о котором гадалка маме предсказала. Горчинка потому что трудно, потому что нелегко, потому что не о видимой картинке из открытки речь. А счастье потому что по вечерам смеются, потом всей гурьбой пекут пироги, спорят за чашкой чая, смотрят старые фильмы. Потому что маленькие ладошки крепко обнимают его шею. Потому что Оля смотрит на него так, будто мир становится светлее.
Иногда мама звонит:
Ну как вы там, не устали ещё друг от друга?
А Саша отвечает, не раздумывая:
Мама, я, кажется, только теперь начал по-настоящему жить.
Он выбегает во двор Маруся лепит снеговика с братьями и смеётся звонко-звонко. Оля машет ему из окна, и сердце у него опять ёкает, как в тот первый день.
Горчинка растворяется в чае с малиновым вареньем, в усталых, но счастливых вечерах, в том, что усталость честная и радостная, потому что всё своё.
Саша смотрит на Олю, на детей и вдруг понимает:
вот оно его счастливое «навсегда».
Только оно не громкое, не праздничное, а тёплое и чуть терпкое, как мамины солёные огурцы. И никакой гадалке тут делать нечего.
