Таня Ивановна сидела в своём ветхом избушке, где пахло сыростью и старой травой, давно никто не убирал полы, но всё знакомое, родное, здесь она хозяйка, лишь силы её исчерпаны от горечи, не знает, с чего начать. От обиды сердце сжалось, слёз уже нет, всю дорогу она плакала, а стены, казалось, обещали исцеление, и душа, как говорили старики, со временем поправится. В тяжёлом пальто и шерстяной шапке, руки и ноги дрожали от холода. Положив голову на стол, Таня Ивановна начала вспоминать прошлое.
Самое дорогое, что у неё было, дочь Катенька. С рождения девочка болела, муж постоянно ворчал: «Не жилец дочка, ночи без сна, лекарства лизут, да лучше бы здорового ребёнка имел!». Доставала она ребёнка еле к сроку, в сорок вторый год отцовства родила, уже и не верила, что счастье женское возможно: двоих малышей в самом начале беременности потеряла, надежда гасла. Через некоторое время муж ушёл к другой, перебрался в соседнюю деревню, завёл новую жену, с больной дочкой он уже не хотел слышать.
Катенька росла, крепла с каждым годом, становилась красивой. Мать почти не успевала заметить, как девочка превратилась в молодую женщину, а на плечах одинокой женщины лежала тяжесть: она честно работала в колхозе, вести домашнее хозяйство одной было трудно, дочь помогала, но без мужа в деревне тяжко. С годами к ним переехала и свекровь, когда одной уже не терпелось. К Тане Ивановне подошёл вдовец, но она отвергла его стыдно перед дочкой. Как можно вводить мужчину в дом, когда уже была замужем, родила дочь, и всё ради Кати? Свекровь уже не вставала с кровати, просила лишь попить, то на другой бок перевернуться.
Катенька получила образование, встретила хорошего мужчину, по любви вышла замуж. Через два года после свадьбы родилась Агафья. Катенька не желала сидеть дома, а деньги были нужны: ипотеку ещё гнали, в ней уже были долги в рублях. Она умоляла мать:
Мамочка, дорогая, переезжай к нам, будет веселее и нам поможет, а бабушки уже нет, тебе одной тяжко.
Нет, Катя, у меня корова, старая кошка, огород, как же я оставлю свой дом?
Продай корову, молока мало даёт, а кошку соседка возьмёт, баба Нюра добрая, не откажет. Через неделю ждём тебя!
Таня Ивановна не смогла отказать своей кровной, ведь кто ещё поможет? Корову и кошку приняла соседка, сын её, невестка и внуки обещали присматривать за домом. Так Татьяна Ивановна перебралась в небольшую городскую улочку в городе Васильковка. Дочь с зятем часто задерживались на работе, а Таня с внучкой гуляла, кормила, ужин готовила.
Агафья была полна маминой черты, душой она не отличалась от бабушки, днями и ночами они были вместе, и, к счастью, девочка почти не болела. В четырёх лет Катя решила отдать малышку в детский сад, чтобы ребёнок развивался, общался со сверстниками. Тогда же отношение к матери изменилось резко: зять постоянно недоволен, Катя жаловалась, что с мужем часто ссорятся изза матери, бабушка избаловала внучку, непослушный ребёнок рос, в садик уходит со слезами, а бабушка любит её сильнее, чем родную мать.
Таня Ивановна ходила в растерянности, не могла понять, что же так, но не ожидала услышать от дочери такие слова:
Ты, мамочка, нам больше не нужна, уезжай домой. Агафья уже в садике, ипотеку выплатили, видишь, в двухкомнатной квартире тесно, да и тебе так лучше будет.
На сердце стало так тяжело, будто хотелось умереть на месте, не веря, что так могут говорить матери. Собрала немного вещей, успела успеть на автобус, думала лишь, как не расплакаться. Агафья стояла позади, просила бабушку прогуляться. Зять отвёз её на автовокзал, молча высадил, даже не попрощался. Дочка из кухни не вышла, хотя и любит, точно знала материнское сердце, скорее плакала, но не хотела, чтобы мать видела её слёзы.
Так и оказалась она у себя дома. На улице пошёл дождь, от холодного ветра стало ещё холоднее. Таня Ивановна, словно из сна, услышала грубый голос и ругань. В дверь вошла соседка:
Ой, Таня, это ты? Я уже думала, что ктото хочет твой дом обобрать. Привет! Что ты в темноте сидишь, вставай, пойдем к нам. Надя, моя дочь, блины жарит, сядем, поговорим, сколько лет не виделись!
Соседка почти тащила Татьяну за руку, всё рассказывая:
Мои внуки уже в школе, учатся хорошо, не балуются, а твоя корова в этом году телёнка нам подарила, мы решили её оставить на заводе, сама увидишь, какая красавица, нельзя её продавать, можешь себе взять.
Дети радостно встретили её, как родную, кошку принесли, хвалили, как она умна и ласкова. Муся, котёнок, запищала, узнала свою хозяйку. Таня Ивановна захотела плакать от радости не одна, слушает истории о деревенской жизни, о весёлой семье, все смеются, и главное: никто не спросил, почему она вернулась, не предупредила заранее.
Сын соседки после ужина сказал:
У нас дом большой, ты, тётка Таня, пока поживи с нами, не думай уходить. Я крышу поправлю, дрова привезу, печку подправлю, трубу прочищу. Так я подлечу твой дом, а если захочешь, можешь остаться.
Худенькая старушка сидела, улыбаясь, ей стало тепло, душу согревала человеческая доброта. Жизнь в Васильковке шла своим чередом, и, глядя назад, Таня Ивановна ощущала, как тяжёлый груз прошлых обид превратился в лёгкое дыхание новых дней.
