Тарелки с холодной гречкой и отбивными так и стояли на столе. Марина смотрела на них, но будто не замечала вовсе. Зато взгляд всё время отрывался к часам, стрелки которых тянулись вперёд из вредности. 22:47.
Костя обещал быть к девяти. Ну, как обычно
Телефон молчал.
Злиться Марина уже не могла.
Всё живое внутри давно прогорело дотла, и осталась только усталость и ледяная пустота.
Примерно в половину двенадцатого в замке входной двери щёлкнул ключ.
Марина даже не повернула голову. Она сидела на диване, укутанная полосатым пледом, и упрямо уставилась в одну точку.
Привет, родная. Прости, на работе загулялся, голос у Кости был уставший, но с такой искусственной бодростью, что у Марины внутри всё ёкнуло. Он всегда врал именно так.
Он подошёл ближе, хотел поцеловать её в щёку. Марина едва заметно отклонилась. Но он понял.
Ты на меня злишься? начал он, стаскивая с себя куртку и шарф.
А ты помнишь, что сегодня за день? голос у Марины каким-то тёплым стал, безжизненным.
Он выдохнул, видно было, как в голове перебирает дни недели.
Среда. А что?
У мамы сегодня день рождения. Мы собирались к ней с тортом заехать. Ты же обещал.
Глаза Кости резко поменялись. С лица тут же сошла улыбка, место заняла паника и вина.
Господи, Мариш, совсем вылетело из головы. Прости, ну работы столько навалилось Позвоню обязательно ей завтра.
Он пошёл на кухню, начав суетиться вокруг холодильника, звеня кастрюлями и посудой. Костя этот приём частенько использовал в хлопотах с чашками куда проще спрятаться от неудобных разговоров.
Но сегодня Марина не собиралась делать вид, будто ничего не случилось. Встала, подошла к двери кухни.
Кость, а с кем ты там сегодня «работал» до одиннадцати вечера?
Он обернулся, держал в руке пакет с молоком рука дернулась:
С ребятами, командой. У нас новый проект, сроки поджимают. Ну ты сама знаешь, как бывает
Знаю, она кивнула. Ещё знаю, что в три часа дня ты говорил по телефону: «Лен, я всё понимаю, но должен это решить».
Леночка. Лена. Его бывшая жена, призрак, который три года жил где-то между ними, не давая спокойно вздохнуть. Всегда этот ледяной след, неразрешённые обиды, растянутые в воздухе.
Костя побледнел.
Ты подслушивала?
Не пришлось. Ты в ванной так громко разговаривал по телефону, что слышно было всю квартиру.
Он молча поставил молоко на стол, сел.
Это не то, о чём ты подумала
А о чём я должна думать? в голосе Марины наконец дрогнули настоящие эмоции. Что ты полгода уже сам не свой? Вечерами пропадаешь? Глядишь на меня будто сквозь. Ты что, хочешь к ней вернуться? Скажи прямо, не мучай. Я переживу.
Костя уставился в свои ладони такие надёжные, сильные. Могут любую машину собрать, а вот счастье никак не выстроили.
Я не возвращаюсь к ней, выдавил он.
Тогда что? Ты с ней спишь?
Нет! в его глазах мелькнула такая боль, что Марина невольно задумалась не ошиблась ли с подозрениями. Честно, Мариш, клянусь, ничего такого.
Тогда что?! Что ты там «исправляешь»?! её голос стал резче. Помогаешь деньгами? Решаешь её проблемы? Ты же живёшь чем угодно только не нашей жизнью!
Костя молчал.
Все слова, что копились внутри Марины месяцами, нахлынули сами собой.
Уходи, Костя. Хочешь к ней иди. Или к кому-то ещё. Исправляй всё, что хочешь, только меня оставь в покое. Я не могу и не хочу больше так.
Она собралась выйти, но Костя встал и загородил ей выход:
Да некуда мне идти! Нет у меня уже никакой Лены ни старой, ни новой! Честно, я сам не пойму, что со мной. Просто хочу всё в жизни наладить, а не получается
Он отвернулся, скомкано сглотнув.
Не говори туманно, Марина едва выговорила.
Ты спрашиваешь, что я там исправляю? вдруг зачастил Костя, Себя я пытаюсь исправить! И чёрт знает, не выходит. Ты совсем не она. Ты терпеливее, добрее, ты в меня поверила, когда я про себя думать не мог. С тобой всё должно было быть правильно. Новый я, новая жизнь. А в итоге всё опять не так! Забываю важные дни, сижу допоздна на работе, ты меня ждёшь Смотрю тебе в глаза там свет тускнеет. Прямо как было когда-то у Лены.
Молчание.
Я не хочу искать другую, добавил Костя тише, боюсь, опять всё повторится. Снова доведу до слёз, до отчаяния или злости. Я не умею быть мужем. Не умею быть рядом. Всё рушу вокруг. Вот и не живу, а как будто держусь на волоске, лишь бы не зацепиться. И ты рядом со мной, но будто не живая
Он посмотрел на Марину. Глаза пустые, но откровенные:
Проблема не в тебе. И не в Лене. Во мне вся беда
Марина вдруг отчётливо осознала: Костя не предавал её с другой женщиной. Он предал её, потому что запутался в собственном страхе. Не злодей, просто потерявшийся человек, который не знает, как дальше.
И что теперь, Кость? спросила спокойно, без упрёка. Ты всё это понял. И что?
Не знаю, честно ответил он.
Тогда разбирайся с собой сам, срывающимся голосом выдала Марина. Обратись к психологу, к книгам, бейся лбом о стену, если надо только прекрати бегать по кругу и искать волшебную кнопку, которая всё исправит. Её нет. Есть только работа над собой. Вот и занимайся этим. Один.
Без меня.
Марина прошла через кухню к прихожей, молча надела пальто, надела шапку.
***
Дверь щёлкнула и заткнулась тишиной, которую перебивал только сток дождя по карнизу. Костя подошёл к окну, посмотрел, как Марина исчезает под фонарём, растворяясь в сырой московской темноте. И вдруг повисла страшная тяжесть. Стало ясно, что в этой квартире осталось пустота.
Его провал теперь был не призраком. Он был тут: в пустой комнате, в застывшем ужине, в его руках, не удержавших ничего.
И вместо того чтобы бежать за Мариной, Костя молча открыл шкаф, достал бутылку коньяка, сел за кухонный столОн долго стоял в темноте у окна, пока за ним оседала тишина. Потом медленно прошёл по квартире как будто впервые замечая пролитое молоко у плиты, неубранные крошки на столе и февральский ночной холод, забивающийся сквозь микроскопические щели в рамах.
Костя сел обратно за стол, на секунду уронил лицо в ладони, потом поднял голову и расхохотался коротким, горьким смешком. Сколько раз он сбегал в хлопоты, маски, оправдания. Мысленно выстраивал будущее, где наконец станет кем надо не замечая, что остался в пустоте.
Он посмотрел на застывшую в темноте тарелку с остывшей гречкой. Осторожно взял вилку, съел кусок без вкуса, но чего-то впервые осознанно, по-настоящему.
Он не знал, с чего начинать завтрашний день. Не знал, куда звонить и нужно ли вообще проверять телефон хоть когда-нибудь. Но впервые позволил себе не бежать не изображать, не мчаться спасать или исправлять. Просто быть здесь. С собой. Со своей неустроенностью, страхами, простым одиночеством и неподъёмной, но честной пустотой.
За окном шёл дождь. Костя встал, откинул штору шире: вода шла полосами, будто кто-то смывал старую жизнь с города. Может быть, так и надо начать с того, чтобы просто разглядеть, как всё вымывается, и позволить себе на минуту быть именно тем, кем ты есть. Не лучшей версией. Не чужой надеждой.
Он стоял, слушал стук капель, и наконец впервые за долгое время не чувствовал желания ни скрыться, ни объясниться ни перед Леной, ни перед Мариной, ни даже перед собой. Он просто был настоящим. И вдруг этот тихий момент показался ему самым честным и живым из всех, что у него остались.
Дождь лил без остановки. И где-то под фонарём Марина шагала прочь от дома, туда, где тоже начинается что-то своё.
Костя вдохнул свежий, колючий воздух из чуть приоткрытого окна и впервые осознанно захотел научиться жить иначе. Не ради кого-то. Ради себя хотя бы попытаться.
Может быть, утро принесёт ему совершенно новый, непривычный свет.
