У края страны, где даже солнце не решается взгляд бросить, сон облетающий холодом, снега сыпались с неба и забивались прямо в валенки, хоть на ней были обычные ботинки. Хрустящий мороз жал кожу, и казалось, сами облака тают, попадая в дыхание. Но покупать настоящие русские валенки Маргарита не хотела мечтала о черных блестящих сапогах, в которых на этой застывшей окраине она смотрелась бы как героиня водевиля. Правда, папа блокировал ее карту уже не потратить ни рубля.
Ты что, правда решила осесть в забытой деревеньке? язвительно спросил отец, губы кривились, как будто кусал лимон.
Папа терпеть не мог всё, что могло намекать на русское село: деревянные крыльца, огороды, долгие дожди да разнокалиберные кошки под окнами. Он был городским насквозь, как пронзительный сквозняк. И Гоша его проекция, прямо второе Я, только моложе; потому Маргарита и ехала в глухую деревенскую глубинку. Нет, не то чтобы мечтала быть местной, хотя походы, дым костров и песни у реки радовали ее по-своему. Но жить среди избы, картошки и берёз нет. Только отец этого не понял.
Я хочу и буду. сказала она твердо, словно не просто спорила, а делила вселенную.
Не глупи. Чем ты там займешься, за коровами гоняться? Я думал, с Гошей летом свадьбу сыграете, уже прикидывал меню… Папа пичкал ей Гошу как холодную русскую кашу всю в комках, серую, неаппетитную. От одного его взгляда поднималась тошнота, густая, липкая, что не отпускает ни за что.
Хотя Гоша был не столь страшен внешне: нос прямой, глаза ясные, волосы русые, слегка волнистые, тело сбитое, мужицкое. Ещё и одевался в дорогие костюмы, постоянно рассказывал, сколько бушлат стоит в бутике на Арбате, и как его иномарка выбросила на дорогу больше алых рублей, чем за всю его жизнь видел сам Пушкин.
Деньги, деньги, деньги… А Маргарита искала любви той, что вырывает сердце в сказках, будто весенний ливень. Но пока её чувства были лёгкими, как ветер: легла на душу, прошла мимо, не оставив даже царапины. Ей хотелось бурь, звездных дождей, а не покоя, что дарил Гоша. Вот почему задумала уехать учить детей в сибирской деревне. Там не было ни интернета, ни горячей воды, ни даже человеческой канализации удовольствие для настоящего странника.
Специально искала место такое, чтобы Гоша побоялся застрять там между сугробов навсегда. Директор сельской школы удивлялся: зачем такой диплом и светлая молодость нужны в их деревне? Но старая учительница ушла вдруг, а Маргарита оказалась настырной прошла через районный отдел образования, махала сертификатами, доказывала свою квалификацию.
И что же юная, такая знающая педагог будет делать у нас, в забытой деревне? спросила начальница, строгая, с ржавыми волосами, как крыши в дождь.
Учить детей, прошептала Маргарита, будто повторяла молитву.
Теперь она жила в крошечном домике, где печка дышала жаром, горячей воды не бывало, а канализация казалась чудесой далёкого века. Гоша заглянул на ночь, исчез утром убежал, устав от снегов и посуды, от холода, скользящего под одеяло.
Деревенская зима как вечный сон, и даже под семью одеялами стыло. Дрова таскать целый квест. Иногда хотелось бросить всё, вернуться к городскому свету. Но теперь она отвечала не только за себя, а за целый класс детей.
В её классе всего двенадцать учеников. После московского детско-юношеского центра, где все были звездочёты и стихоплёты, здесь дети казались потерянными. Третий класс а читают по слогам, домашку не делают, уроки встречают шумом. Но мало-помалу Маргарита влюблялась в них.
Семён вырезал зверей из дерева: лисята, ёжики, медведи такие, что не стыдно продавать на Арбате. Анечка писала белые стихи, Вовка убирал класс после урока, у Иришки был ягнёнок, что ходил с ней до школы. Читали теперь бодро, нужные книги нашлись не в школьной библиотеке, а в районном посёлке, куда Маргарита ездила на автобусе к интернету и цивилизации.
Один ребёнок казался ей загадкой. Его отец, Владимир, появился во дворе, когда Маргарита всё ещё таскала охапки дров, а снег склизко лип к ботинкам.
Здравствуйте, Маргарита Егоровна, бросил он, не приближаясь, голос будто эхом гулял между сугробами.
От Владимира веяло чем-то угрюмым лицо грубое, без улыбки, будто скрюченный корень. Сердце колотилось в груди, Маргарита боялась, что он услышит это леденяще-быстрое биение.
Здравствуйте.
Почему у Татьяны одни двойки?
Потому что она ничего не делает.
Так заставьте. Кто учитель: я или вы?
Учителем была Маргарита, но никого заставлять она не собиралась. У девочки Танюшки были свои тайны, возможноаутизм… Здесь нужен другой подход.
У неё всегда так было? на всякий случай спросила.
Владимир замялся, как будто снег ударил ему в ногу.
Не всегда. Раньше с Олей всё делала.
Оля это кто?
Мама, выдохнул он.
Следующий вопрос был тяжел, будто дрова.
А где она?
На кладбище.
Всё стало особенно ясно, будто узор вырисовался на ладонях из инея.
Дрова выпадали из рук, тяжелели, верхнее полено угодило прямо по ноге Маргарита едва не заплакала, слёзы были солёные: от боли и собственной неловкости. Владимир помог, подбил поленом косяк, дверь перестала заедать.
Обращайтесь, если нужно, тихо сказал он и ушёл, растворился в снежной воронке.
Диковинно. Думает, что из-за пары охапок дров она поставит девочке “тройки”?
Татьяна его дочь не выходила из головы. Маргарита пыталась найти к ней подход, жгло сомнение, даже за учителем обратилась.
Это бесполезно, Маргарита. Двойки и летом в спецшколу. Комиссия, бумаги УО поставят…
Но её папа говорил, она раньше… возразила Маргарита.
Мать таскалась, отец не справится, фыркнула завуч.
Но Маргарита не согласилась. Позвонила Людмиле Николаевне, своему наставнику, посоветовалась и решилась на визит в дом Татьяны. Боялась ужасно даже ромашковый чай заварила, как мама когда-то. Мама её тоже лежала на кладбище, поэтому история Татьяны резанула душу.
Владимир встретил неохотно: Мы не ждём гостей.
Я обязана как классный руководитель проверить условия, твёрдо сказала Маргарита.
Комната Татьяны была в розовых обоях, с плюшевыми зверями и кучей книжек. Даже зависть охватила Маргариту у её отца всё было бежево и строго.
Первый раз почти ноль. Маргарита спрашивала про книги, карандаши, цвет любимого зайца, девочка молча приносила карандаши, только под конец сказала:
Заяц Плюша.
В следующий визит Маргарита принесла для Плюши маленькую кофточку, связала сама, хоть нитки были толсты, но Таня радовалась, примеряла, говорила:
Красивая.
Рисовали вместе Плюшу, Маргарита намеренно ошиблась в имени, Таня поправила.
Не УО никакая.
Я буду приходить к Тане три раза в неделю, сообщила Владимиру.
У меня нет лишних рублей, нахмурился он.
Я не за деньги, огорчилась Маргарита.
Так и договорились.
Завуч носом крутила:
К одного ребёнка нельзя кучковаться! Бесполезно, я видела таких…
Я тоже видела, перебила Маргарита. Не время крест ставить.
Девочка действительно была особенной: молчаливая, избегала прямых взглядов, рисовала больше, чем писала; но уже к концу четверти оценки были честными не “тройки” ради отчёта.
На Новый год уезжаете? спросил как-то Владимир, взгляд прятал, словно девчонка.
Нет, никуда, смутилась Маргарита, ощущая странное тепло на щеках.
Таня хочет пригласить вас.
Странно: сама Таня молчала, не просила. Но обижать не хотелось может, это важно для неё?
Спасибо, я подумаю, ответила Маргарита.
Сон в ту ночь был тяжёлый думала, отчего так бурлит в душе. Может, без слов главное ощущение важности?
А утром звонок от Гоши:
Когда приезжаешь? Новый год!
Я остаюсь здесь, Гоша, спокойно сказала Маргарита.
Рита… Папа весь извёлся, давление скачет…
Пусть к врачу идёт, отрезала Маргарита.
Гоша на удивление приехал с шампанским, салатом “Оливье”, подарками под мышкой.
Если гора не идёт к Магомеду…
Маргарита удивилась Гоша выбирал рестораны, а не снег под окнами. А тут даже телевизора нет.
Главное ты здесь.
А ещё важнее: он привёз подарки для работы книги, проектор, учительский ежедневник.
Я думала, ты, как всегда, купишь украшения или очередной гаджет, растрогалась Маргарита.
Ты самое дорогое…, сказал Гоша. Если хочешь будем жить хоть в глуши. Вот, и коробочку с драгоценностями привёз…
Красная бархатная коробочка можно догадаться, что внутри.
Можно я не сразу отвечу? спросила Маргарита.
Конечно, кивнул Гоша, будто это было важнее всех ресторанов.
Владимир позвонил на домашний.
Вы подумали?
Простите… Ко мне приехал друг.
Понятно, отозвался он.
На душе Маргариты осень, хмурая и мокрая. Что “понятно”? Кто ему обещал? Быть может, он обижен из-за Татьяны…
В этот момент Гоша ловил интернет хотел включить новогодние фильмы. Маргарита услышала знакомый свист так в их деревне зовут собак. Вышла к окну: Владимир и Таня у ворот, снег мерцал, будто тысячи маленьких фонариков.
Кто это? недовольно спросил Гоша.
Ученица… Подожди, я сейчас, сказала Маргарита.
Она приготовила подарки: для Тани новую подругу для Плюши, зайчиху Прошу, отцу связала варежки, не была уверена но всё же.
Выбежала во двор без шапки, нос промёрз, снег по ботинкам.
Танечка, здравствуй! С наступающим! Вот, подарок для тебя.
Таня взяла зайчиху, прижала к груди, посмотрела на отца. Владимир вынул свёртки: один побольше, другой совсем мал. Таня развернула большой там была тетрадка с комиксом, рисунки знакомые.
Спасибо, Танечка, какой чудесный комикс!
В маленьком свёртке золотая брошка-птичка, крохотная колибри, светилась в ладони. Таня сказала: Это мамина.
Маргарита почувствовала в душе забилось нечто тёплое.
Мы пойдём… тихо сказал Владимир.
С наступающим!
У ворот Маргарита оглянулась: двух фигур в снегу и вдруг грудь сжалась, как в тисках, нос защекотал.
Ну и что там? недовольно спросил Гоша.
Маргарита посмотрела на тетрадку и брошку в ладони, вспомнила варежки, которые так и не отдала. И про Таню “мамина”… И про улыбку Владимира, ту редкую, что появляется только для дочери. Что-то расцвело внутри, проросло, и в тот миг Гошу стало жаль, но обманывать себя бессмысленно.
Она достала коробочку с кольцом, протянула Гоше:
Возвращайся домой, пожалуйста. Я не могу, не выйду замуж. Прости…
Гоша стоял, как чужой, потом сунул коробочку в карман, взял ключи и вышел.
Маргарита быстро собрала еду, захватила варежки и побежала по снегу, догонять людей, которые вдруг стали ей самыми близкими.
